Гордон Диксон - Жизнь коротка

— Давай тогда купим старую модель, — выпалил Майк. — Мне все равно, сойдет любая. Даже подержанная.

— Не-ет, ты хочешь непременно новую — хромированную и блестящую, чтобы похвалиться перед соседями. Уйма верньеров, переключателей и кнопок… Сколько же такая стоит?

— Двадцать тысяч.

Отец с шумом выпустил воздух.

— Вот так, да?

— Можно платить в рассрочку!

— Ну да — всю свою жизнь… Какую дают гарантию?

— Три месяца.

— А потом они прекращают очищать и обеззараживать. Ломаются, как только истекает срок гарантии.

Майк покачал головой.

— Нет. Они большие и прочные.

К лицу отца прилила кровь. Он был низкорослый, хрупкий на вид. Перед его глазами вдруг пронеслась вся нелегкая жизнь — утраченные иллюзии, потери и поражения; экономия, экономия и еще раз экономия, сцепить зубы и держаться за то, что есть: семья, работа, жалкие гроши; упрямо карабкаться наверх, пройти весь путь от продавца до управляющего и наконец владельца…

— Нас специально запугивают — лишь бы не было спада производства! — закричал он на жену и сына. — Лишь бы не допустить еще одной депрессии!

— Боб, — медленно и тихо произнесла жена, — прекрати. Я больше не выдержу.

Боб Фостер моргнул и тут же обмяк, сник.

— Ты о чем? — пробормотал он. — Я просто устал. Проклятые налоги, обложили так, что не продохнуть. Если не пойдешь на поклон в какую-нибудь крупную компанию, тебе не продержаться. Хоть бы закон приняли… Пожалуй, я больше есть не хочу. — Он отодвинул тарелку и встал из-за стола. — Пойду прилягу.

Рут вспыхнула.

— Ты должен купить убежище! Я не могу больше слышать эти разговоры! Соседи, торговцы, все вокруг, куда ни пойдешь, с кем ни встретишься!.. С того самого дня, когда нам дали флаг. Еще бы — последний анти-Г в городе! Кругом враги, в небе летают эти штуки… Все покупают убежища — все, кроме нас!

— Нет, — сказал Боб Фостер. — Я не могу.

— Почему?!

— Потому, — просто ответил он, — что у нас нет денег.

— Ты вложил в свой проклятый магазин последние гроши, — немного помолчав, устало произнесла Рут. — И все равно он прогорает. Кому нужна сейчас деревянная мебель? Ты осколок прошлого… Реликт.

Она ударила кулаком по столу, тот подскочил, словно испуганный зверек, и помчался на кухню, гремя тарелками в посудомойке.

Боб Фостер устало вздохнул.

— Давай не будем ссориться. Я в гостиной — вздремну часок, потом поговорим.

— Всегда «потом», — с горечью произнесла Рут.

Ее муж исчез в гостиной — маленький сутулый человек с всклокоченными седыми волосами, поникшие плечи — будто перебитые крылья.

Майк встал.

— Пойду готовить уроки, — сказал он со странным выражением на лице и последовал за отцом.

В гостиной было тихо и спокойно — визор выключен, освещение притушено. Рут хлопотала на кухне — задавала плите программу на следующий месяц. Боб Фостер, скинув тапочки и положив под голову подушку, лежал на диване. Его лицо было серым от усталости. Майк на секунду замялся.

— Можно мне кое о чем тебя попросить?

Отец хмыкнул сквозь сон и открыл глаза.

— Ну?

Майк присел рядышком.

— Расскажи, пожалуйста, снова, как ты дал совет Президенту.

— Не давал я ему никакого совета. Я просто говорил с ним.

— Все равно.

— Рассказывал ведь тысячу раз!.. Ты был тогда совсем малышом. — Нахлынули воспоминания, и голос отца стал мягче. — Совсем малышом — я держал тебя на руках.

— Как он выглядел?

— Ну, — начал отец, впадая в привычную рутину отработанного за многие годы рассказа, — выглядел он совсем как на экране визора — только, может быть, немного поменьше.

— Зачем он к нам приехал? — живо спросил Майк, хотя знал все детали. Президент был его кумиром. — Проделал такой путь в наш город?

— Президент совершал турне, — в голосе отца прозвучала горечь, — ну и заглянул по дороге.

— А что за турне?

— Объезжал страну, смотрел, как мы живем: достаточно ли у нас бомбоубежищ, вакцин, противогазов и ракет, чтобы отразить нападение. Тогда в «Дженерал Электроникс» только начинали разворачивать большие салоны и специализированные магазины — яркие, дорогие. Наконец-то — домашние средства защиты для индивидуального пользования! — Губы отца искривились. — И все можно купить в рассрочку… Рекламы, афиши, подсветка, бесплатный цветок для каждой посетительницы.

— В тот день нам дали флаг Готовности, — мечтательно произнес Майк Фостер. — Он приехал к нам, чтобы вручить флаг Готовности, который подняли на флагштоке в самом центре города. И все там собрались, кричали и радовались.

— Ты помнишь?

— По-моему… Помню толпу и многоголосье. И еще жару. Это ведь был июнь?

— Да, десятое июня… Великий день. В ту пору немногие города получали флаг Готовности. Люди еще покупали машины и телевизоры; они еще не понимали, что позади осталась целая эпоха. Телевизоры и машины действительно нужны — их нельзя производить и продавать бесконечно.

— Он именно тебе дал флаг, да?

— Ну, он дал его нам, коммерсантам. Все устроила Торговая палата. Этакое соревнование между городами — кто быстрее и больше купит. Конечно, нам это преподносили под иным соусом — мол, если мы купим средства защиты на свои деньги, то бережнее будем с ними обращаться. Словно мы когда-нибудь портили телефонные провода, тротуары или дороги только потому, что ими обеспечивало государство. Взять, к примеру, армию. Армия всегда обеспечивалась из государственного бюджета. Но оборона слишком дорого обходится. И правительство здорово сэкономило на наших кошельках, уменьшило национальный долг.

— Что он сказал? — спросил Майк шепотом.

Отец нашарил трубку и раскурил ее слегка дрожащими руками.

— Он сказал: «Вот ваш флаг, ребята. Вы славно потрудились!» — Боб Фостер поперхнулся, неловко вдохнув облако едкого табачного дыма. — Президент был краснолицый, загорелый и без следа смущения; он вспотел и улыбался. Умел подать себя, многих знал по именам, громко шутил.

Глаза мальчика восторженно расширились.

— Президент из самой столицы приехал к нам, и ты с ним разговаривал!

— Да, — подтвердил отец, — разговаривал. Все кричали, приветствуя его. Подняли флаг — большой зеленый флаг Готовности.

— Ты сказал…

— Я сказал ему: «И это все, что вы нам привезли? Кусок зеленой материи?» — Боб Фостер глубоко затянулся. — Тогда-то я и стал анти-Г. Только в то время я этого еще не понимал, а понял лишь, что нас бросили на произвол судьбы с куском зеленой материи в руках. Вместо того чтобы быть единой страной, единой нацией, единым народом в сто семьдесят миллионов человек, которые сообща могли бы позаботиться о своей обороне. И вместо всего этого — множество отдельных городов, обнесенных крепостными стенами. Мы скатываемся к средним векам. Сколачиваем местные дружины…