Яна Завацкая - Кольцо и крест

— Господи, помилуй, - произнес сагон тем же бесцветным тоном.

— Господи, я отрекаюсь от сатаны и дел его…

— Господи, я… - Хэйрион замолчал. Ильгет не переставая молилась, и смотрела в глаза сагону, из которых все так же бил свет. Огнь, пожирающий изнутри.

— Я не могу! - сагон почти взвизгнул. Ильгет словно отбросило назад. Она упала, тут же вскочила, уцепившись за кресло.

Господи, помилуй, прости его, за все зло, что он сделал, лучше отвечу я, а еще лучше, прими за это зло кровь Твоего Сына, ведь Он искупил и это. Господи, не покидай его! Прости! Облегчи его муку, пусть это его выбор, пусть он виноват, но Господи, помилуй его!

— Гадина!

Сагон медленно встал. Шагнул к Ильгет. Колени ее вдруг ослабли, она упала в кресло.

— Гадина, ведь я просил тебя помочь. Тебя. Я раскрылся…

Такой злобы Ильгет еще никогда не видела на человеческом лице.

— Ты обманула меня!

Ильгет рванулась вперед, но тело было неподвижно. Парализовано. Сагон приковал ее к этому креслу. Видно, здесь ей предстоит и умереть.

Господи, прости его, подумала Ильгет, уже понимая, что все кончено.

— Ты умрешь. Ты умрешь так, как тебе и не снилось. Я заставлю тебя почувствовать все, что чувствую я. Ты сейчас все это поймешь.

Ненависть клокотала в нем. Блеснула длинная игла. Он рванул воротник Ильгет. Всадил иглу в грудину. Ильгет вскрикнула.

Но продолжения не было. Ничего, кроме мерзкой тупой боли в груди. Терпеть можно, бывает хуже.

Господи, помилуй, прости его, спаси его, Господи! - умоляла Ильгет. Воспоминание было слишком живым. По сравнению с этой мукой все остальное - цветочки. Господи, как же его жаль… как он мог пойти на это - на вечное проклятие? Стоит ли вся Вселенная такой цены?

— Я ТЕБЯ просил помочь! Тебя! Почему ты не помогла мне? Зачем мне твой Бог?

— Хэйрион, - сказала Ильгет. Говорить и дышать было больно из-за торчащей в груди иглы, - я ничего так не хочу, как спасти тебя. Если надо взять всю мою кровь, чтобы спасти тебя - то пусть. Я готова отдать все… детей… все. Для тебя… Хэйрион, я люблю тебя. Поверь. Ты просто не можешь поверить.

— Да, я не могу поверить, - сказал сагон, - я поверил тебе - и что?

Он легонько надавил пальцем на кончик иглы. Голова закружилась. Но сознания Ильгет не теряла. Она вдруг почувствовала чьи-то руки сзади. Как будто кто-то держал ее на руках. Кто-то очень хороший. Как Арнис. И боли не было. И не будет, поняла она. Улыбнулась. Наверное, это смерть.

— Сука, - сагон вырвал иглу. Ильгет вздохнула свободно.

— Не больно? Перестала чувствовать боль? Ну а если так?

Сверкнул нож. С треском распорол ткань. Разрезал кожу. Ильгет вскрикнула от боли.

Сагон медленно провел лезвием по ее лицу. Крест-накрест, почти насквозь разрезав щеки.

— Так ощущается, верно? - с издевкой спросил сагон, - а сейчас твои красивые глазки…

— Нет, - вырвалось у Ильгет. Сагон поднес острие к плотно зажмуренному глазу. Разрезал веко. Кровь заливала лицо.

(Ничего. Надо просто перетерпеть, и скоро все кончится. Просто потерпи. Все пройдет, и все будет хорошо. Зачем тебе теперь глаза…)

Сагон больше не трогал Ильгет. Раздался глухой стук, и в тот же миг ее руки и ноги обрели подвижность.

— Иль, детка!

— Ты… - выдохнула Ильгет. Арнис склонился над ней, глаза блестели от слез.

Рядом лежало неподвижное тело сагона.

В следующую секунду обстановка изменилась. Кресло оказалось жестким и деревянным. И находились они сейчас в сакристии. Выходит, все это был лишь морок.

Только вот кровь текла по щекам, мешаясь со слезами - вполне реальная кровь.

— Детка, - Арнис неловко встал, обнял ее, - что он с тобой сделал?

— Арнис, - забормотала Ильгет, хватаясь за его плечи. Правый глаз, поврежденный сагоном, болел нестерпимо и не видел ничего, - Арнис, ты жив… он же убил тебя…

— Он убил только девочку, Айледу. Видимо, хотел потом со мной побеседовать. Только вот я очнулся. Меня будто толкнул кто-то. Иль, тебе больно?

— Да ничего, пара царапин… мы просто поговорили.

Наносистема уже справлялась с болью. Становилось легче.

— Господи, Арнис, ты жив, - Ильгет всхлипнула. Они так и стояли обнявшись, - Я же думала, все… все уже.

— Пойдем, детка. Надо сообщить обо всем. Пойдем.

Трое квиринцев-наблюдателей, которые участвовали в операции, были убиты. Их тела почти полностью разрушены, записи стерты. Кнастор исчез, и вряд ли его удастся теперь найти, хотя Арнис дал ориентировку полиции и велел проверить космопорт. Но ведь кнастор запросто может уйти "своим ходом", без всяких кораблей.

Впрочем, не так уж важно. Еще успеется. Самая главная информация уже получена, Арнис передал ее в ярнийский штаб ДС. Работа Ильгет принесла плоды. Арнис выключил монитор, встал. Вышел в соседнюю комнату, где на диване под клетчатым пледом спала Ильгет. Впрочем, не спала уже - из-под повязки блеснул здоровый глаз. Арнис сел рядом с ней. Положил руку на плечо.

— Ты бы поспал тоже, - тихо сказала она.

— Я еще на стресс-режиме, - он покачал головой, - активаторы еще несколько часов будут работать.

Арнис сразу заклеил порезы Ильгет беловатой тонкой повязкой. Под ней заживление пойдет быстрее. Ничего страшного, конечно. Глаз вот только придется отращивать новый.

— Арнис, - сказала она, - я знаю… я знаю все, что ты искал. Анализировал. Зачем им нужна эта война. Я знаю теперь.

— И зачем?

— Им не нужна война. Им нужны люди. Не те, кто способен развиваться, это ерунда. Им просто люди нужны. Разные. Любые. И даже не люди в целом - им нужен один какой-то человек. Душа нужна.

— Гм, - сказал Арнис, - тебе надо отчет бы написать.

По-хорошему, надо было это сделать сразу же. По крайней мере, звуковой отчет. Но Арнис даже не заикнулся об этом. Иль нужен был отдых. И пусть вся ДС вместе с Квирином провалится в тартарары. Все равно главное - это ошеломляющая информация об ордене кнасторов. О том, что сагоны проникли, оказывается, и на Квирин. Что уже и на Квирине нельзя чувствовать себя в полной безопасности.

— Я напишу, - улыбнулась Ильгет, - хотя это не так просто. Он показал мне вещи, которые трудно, очень трудно описать словами.

— Ты же талант, Иль. Если ты не сможешь, то кто?

— Да, я постараюсь.

Ильгет прикрыла за собой дверь палаты. Несколько шагов - и она в широком, прохладном холле, где по стене, по камням сбегает фонтан, а снизу вспушилась богатая водная зелень. И на лавочке, вдоль фонтана - все сразу. Глаза. Восемь пар глаз. И все ждут.

Ильгет подошла безмолвно, встала рядом с друзьями.

— Ну что, Иль? - спросила тихо Иволга, - как?

Она пожала плечами.

— Все так же. Вообще бодрый такой, веселый. Сроду таким не был. Мне кажется, он рад, что ли… Арниса попросил остаться. Что-то он там хочет ему сказать.