Сергей Демченко - Ангел

— "И возлюбил Бог Землю, творение Своё. И увидел Он, что она прекрасна", — тихо и торжественно процитировал потрясённый Питер. До него, камушек за камушком, впервые начинали доходить, складываться как истинный фундамент и значения всех записанных в Библии пророчеств и слов, так и весь смысл её. Как Великой Книги Бытия. Не каждый день удаётся услышать и осознать такое…

— Да, именно так. Хоть это вы оставили в начальной транскрипции. Наверное, вам самим было приятно пыжиться от сознания того, что на вас, убогих, призрел Сам Господь. Это были ключевые слова, помогшие мне понять, почему ареной последней битвы противоположных Начал, что так глупо и не совсем отражающе смысл вещей, вы нарекли Добром и Злом, избрана Земля. Понятие сие не столь однобоко, оно куда шире и величественнее, чем тот смысл, что вы под этими явлениями привыкли для себя представлять. Это олицетворяет собою всё. Всё, чем существует и живёт с самого Начала Упорядоченное, что вышло из огненных объятий Первородного Хаоса. Это бесконечная битва торжества Жизни и царства Пустоты, человек. То, что пришло недавно на твой порог вслед за тонхами, несёт в себе беспредельное Ничто. Оно владеет им, как ты — собственными руками. Оно — Владыка чёрных всепожирающих Далей, в которых царит разрежённость частиц, близкая к абсолютному минусу полей, и до которых вам не то, чтобы добраться, — вам даже смотреть туда должно быть страшно…

— Чёрная дыра… Антиматерия! — Питер, оторвавшись руками от перил, потряс сжатыми кулаками перед собою, словно празднуя величайшую догадку. И едва не закричал об этом в голос. Маакуа сделал предостерегающий жест рукою. Постоянно шляющийся по залу «надсмотрщик» вдруг насторожился и задрал косматую чушку кверху. «Вопрошающий» успокаивающе кивнул ему, сделал какой-то знак выпростанной из-под хламиды рукой, и тот снова покатил по своем кругу постоянных забот, убаюканный мощным воздействием талантов «Вопрошающего».

— Будь сдержан, Питер. Хотя я владею их умами и в состоянии убаюкивать их высокую бдительность иллюзорными картинками, я не собираюсь устраивать здесь преждевременную мясорубку, если вдруг что-то пойдёт не так. Тем более что именно сейчас у меня в ней не будет никаких шансов. Возможно, я и убью здесь какое-то их количество, но отнюдь не всех. Мои возможности в силу каких-то причин здесь, на Земле, сильно ограничены. Вероятно, Он каким-то образом об этом позаботился. Уравнял шансы, если можно так выразиться. Да и задачи у меня здесь другие.

Заметив недоверчивый взгляд Питера, пришелец терпеливо пояснил:

— Даже для Бога, человек, понятие «всесилие» и «бессмертия», о котором ты подумал, довольно относительно. Не для Него, ибо Он — не бог в простом понимании этого слова. Я — Его соизволение, жест благодушия, допущенное к некоторым возможностям. Но не более того. И лишь с Его ведома и при поддержке Его незримой, но присутствующей повсюду Власти, питающей меня, мне и дозволено быть искрой, несущей Его Свет. И Именем Его творить то, на что мне отпущен "кредит доверия". Я — носитель Его идей и Воли. Которому даны «полномочия», говоря земным языком. Он — сама Основа, и вот ей позволено и подвластно всё. А «божество», то есть жалкое подобие отблеска Его величия, коих на деле немало существует в Упорядоченном, может существовать, как данность, вне зависимости от того, поклоняются ли ему живые существа, или воспоминания о нём стёрлись из памяти их. Такой вялый «божок», от которого отвернулись сторонники, мёртв, как глиняный колосс, засунутый куда-нибудь в чулан, в который никто не ходит за ненадобностью. Он не разрушен и не убит. Он — не существует. А подобные мне — другая сторона условности бессмертия. Которая всё же уязвима. Ты ведь в состоянии представить себе, что в Сущем есть силы, способные удерживать материю в подчинённом состоянии? Да-да, именно те, что в совершенстве владеют умениями подчинять материи. Вы назвали бы их шаманами, жрецами силы, как-то ещё. Однако в сравнении с вашими «волшебниками», по-настоящему не владеющие даром пленить Великое, другие в состоянии сделать так, что бессмертное существо будет жить, даже расчленённое и разбросанное по частям в диаметрально противоположных частях Вселенной. Ничто для этого — идеальное место. Помести туда одну половину, — скажем, отрубленную верхнюю, — вторую можно беззаботно посадить в клетку и бросить шутки ради здесь, на Земле. Части тела будут жить, но окажутся столь же беспомощны и бесполезны, как если б были мертвы. Тонхи — прежде всего воины, но их каста Мыслящих и Вопрошающих владеет собственными «фокусами». Они черпают свои силы от того, кто владеет их родиной, из Ничто. Не имея прямой незримой Его поддержки, не находясь под пристальным Его взглядом, я рискую быть поверженным. Как это уже случалось. А именно сейчас мне не хотелось бы иметь дело с ними, творящими ритуал за спинами атакующих меня масс. К середине зимы, — а это, как я понимаю, крайний срок, к которому тонхи намерены и вполне в состоянии сделать из вас свой рабочий зверинец, — я либо должен найти способ убить их самому, что крайне проблематично. Выполнимо, но проблематично. Либо суметь открыть Врата тем, кому это по плечу искони. Тем, кто однажды уже практически уничтожил их, как племя, и лишь странная, непонятная мне жалость Его к ним, позволили тогда им выжить и безнаказанно исчезнуть в неведомых далях. После череды их поражений в первых битвах и бегства от моего гнева я искал тонхов почти семь миллионов лет, если мерить по вашему летоисчислению. И нашёл с большим трудом на самых задворках дальнего космоса. На самом краю их собственного Ничто. Спрятались они хорошо, слов нет. Но мне удалось выкурить их и оттуда. Они вновь подняли в воздух свои старые корабли. Тогда я было решил, что смогу окончательно покончить с ними. И усердно взялся за дело. Но Ничто в последний момент постоянно приходило к ним на помощь, выпивая мои силы. Делая меня уязвимым. Лучший воин Мира, призванный и допущенный в Свой круг самим Основателем Начал, я терпел поражения, пока Он не донёс до меня всей Истины, не открыл всех, изначально заложенных Им же самим в череду событий, тайн. И тогда я понял, что можно уничтожить слуг, лишь разделавшись с постоянно питающим их Владыкой.

— Погоди, Клоффт… Что же ещё такого сделали они, эти горемычные, если подлежат истреблению, предназначены к полному уничтожению? — этот вопрос взволновал не всё понимающего пока Питера, и похоже было, что именно сейчас он может получить долгожданный ответ на один из самых важных вопросов. Возникших из рассказа Маакуа и событий последних недель.

Вопреки ожиданиям Гарпера, существо не кинулось в объяснения сразу, а некоторое время словно напряжённо думало, будто решая, стоит ли стоящий перед ним человек тех сокровенных знаний, которые он желает иметь в своей маленькой и бестолковой голове.