Грэм Макнилл - Ангел Экстерминатус
Еще один его воин погиб: один из кристаллических гигантов раздавил ему голову идущим вниз ударом. Шлем расплющился, череп превратился в массу кости и крови, но тело все не падало, удерживаемое в вертикальном положении каркасом брони.
— Бегите к воротам! — прокричал Камнерожденный по воксу. — Я буду ждать там и впущу вас.
Сфера бурлящего огня осветила поле битвы; рискнув поднять взгляд, Форрикс увидел, как что-то, похожее на огромную трубу или водовод улья, падает сквозь слой орудийного дыма. Спустя мгновение он осознал, что видит отрезанную пушку титана. Ствол орудия рухнул на землю с сейсмической силой, а оглушительный грохот расколовшегося металла отдался эхом, как звон Вечного Колокола Олимпии в тот день, когда легион попрощался с его величием.
Сирены измученно взвыли, и Форрикс дернулся от резкого электрического запаха и вспышек пустотных щитов.
— Не останавливайся, чтоб тебя! — прорычал Кесорон, с характерным непостоянством мгновенно впавший в ярость.
— Мне твои наставления не нужны, Кесорон! — рявкнул Форрикс, разозленный, что о главном правиле ведения боевых действий в доспехе-катафракте ему напоминает воин из Детей Императора.
Движение и импульс были самым важным. Несись вперед — и едва ли что-нибудь сможет тебя остановить, но потеряй этот импульс, и вернуть его под вражеским огнем будет практически невозможно.
— Незаметно, — бросил Кесорон, пробив конструкта насквозь и направившись к закрытым воротам форта. Форрикс последовал за ним, не переставая бить кулаками и стрелять из комбиболтера.
Последний из его воинов пал, сраженный призрачными воинами и их губительными прикосновениями. Крики его огласили вокс, но смолкли через мгновение, заставив Форрикса вновь осыпать ругательствами Фениксийца, приведшего их в это место.
— Будь ты проклят, Кесорон, и будь проклят Слаанеш!
Едва последнее имя слетело с его губ, как желудок скрутило, а рот наполнился желчью. Форрикс попытался прогнать нахлынувшую тошноту, но безуспешно; горькая рвота хлынула изо рта. Едкая до удушливости, она собралась под шлемом, сжигая электронику сверхсильными кислотами. От механизмов поднялся режущий глаза дым.
Ничего не видя, Форрикс продолжил двигаться и повел комбиболтером из стороны в сторону, выпуская последние снаряды. Он дотянулся до шлема, сорвал его, и на него хлынули звуки битвы: рев взрывающихся высокоскоростных ядер, электрический треск энергетического оружия, лай малокалиберных выстрелов.
Поблизости взорвалось что-то огромное. Он не видел, что именно. Его омыла горячая волна, а форт превратился в силуэт на фоне растущего грибного облака, пронизанного синими разрядами плазмы.
Кто-то схватил его за край нагрудника и потянул вперед. Глаза слезились, но он разглядел, что это Кесорон тащит его к воротам. «Носороги» слегка сдали назад, чтобы они могли протиснуться между машинами, и несколько ревущих болтов и гранат отправилось наружу. Взрывы их были почти неслышны за грохотом орудий, принадлежащих боевым машинам над головой.
— Тактическая обстановка? — потребовал он от Камнерожденного и сплюнул остатки едкой желчи. Дульное пламя освещало по периметру пункт, штурмуемый армией призраков.
— Тяжелая, — ответил Солтарн Фулл Бронн. — Фортификации у стены осаждаются со всех сторон. Армия из живых статуй и этих… — ему пришлось заставить себя произнести последнее слово, — привидений.
— Примарх связывался?
— Нет, — ответил Камнерожденный.
Форрикс кивнул.
— А Торамино?
— Сообщений о вражеских действиях нет, — ответил Камнерожденный. — Судя по всему, кузнец войны, все внимание досталось цитадели.
— Значит, еще не все кончено, — сказал Форрикс, снимая вокс-передатчик с ближайшего «Носорога».
Пертурабо обругал себя за то, что не уследил за братом, но понимал: как бы он ни поступил, Фулгрим нашел бы способ претворить свой план в жизнь. Отделяющихся от башен существ становилось все больше, и все сильнее они сжимали кольцо вокруг гигантской струи бьющего вверх света.
Его Железные Воины по-прежнему были рядом — вместе с небольшой группой Детей Императора, которые охраняли начало дорожки, ведущей в шахту. По крайне мере, теперь он знал, куда исчез Фулгрим. Смертные последователи Фениксийца, до сих пор несшие на спинах массивные контейнеры, стояли у самого края бездны, и лица их светились фанатичной страстью. Он узнал дерганые движения Эйдолона и стремительную изящность покрытого шрамами мечника, Люция. Несколько десятков Детей Императора ударами кнутов загоняли их на место, хотя смысла в насилии не было видно, поскольку смертные были только рады исполнять свое задание.
У Пертурабо не было времени размышлять о смысле их действий; он снял Сокрушитель наковален со спины и ахнул, поразившись его внезапной тяжести. Обычно он поднимал молот с той же легкостью, с какой смертный поднимает кинжал, сейчас же казалось, что его вес с каждой секундой растет по экспоненте.
— Повелитель? — позвал Барбан Фальк.
Пертурабо покачал головой, прогоняя мгновенную слабость, и выставил оружие перед собой.
— Из железа рождается сила! — прокричал он.
— Из силы рождается воля, — отозвались его воины.
— Из воли рождается вера!
— Из веры рождается честь.
Пертурабо водрузил Сокрушитель наковален на плечо и завершил Нерушимую литанию, бросаясь на врага:
— Из чести рождается железо!
Пятеро пали под первым ударом его молота, шестеро — под вторым. В кольце Железного Круга Пертурабо казался силой природы. Его молот был орудием смерти, описывающим вокруг все более широкие дуги и разбивающим врагов на осколки. Оружие, прикрепленное к латной перчатке, вспыхивало, пожиная зловещий урожай эльдарских машинных созданий.
Железные Воины, дисциплинированные и несгибаемые, сражались плечом к плечу. Ряды болтеров ревели с неослабевающим неистовством, разбивая хрупкие тела врагов на блестящие куски. Фальк командовал слева, Кроагер — справа, и оба фланга были стенами неприступной крепости из плоти и крови.
Каждый удар Беросса разламывал на части эльдарских созданий, не способных противостоять его грохочущей пушке, сокрушающему молоту и массивному телу. Снаряды из зеленого огня скользили по саркофагу и взрывались на бронированных боках. При жизни Беросс был могущественным воином, но теперь, став дредноутом, он вознесся к новым вершинам свирепости.
Сотни эльдарских созданий разбивались о железную крепость, отбрасывались раз за разом, но из башен выдвигались новые фигуры, сияя камнем душ в центре. Дети Императора у дальней стороны шахты тоже подверглись нападению, и Пертурабо заметил, что они защищали стоящих позади мужчин и женщин.