Дмитрий Виконтов - Родиться в Вифлееме [СИ]

В эфире повисла тишина — добавить больше капитану было нечего: да, они отбили неожиданную и сильную атаку тэш’ша, но что с того, если противник смог дотянуться до своей цели? Конечно, после уничтожения третьего оперативного штаба ситуация фатальной не становилась — второй и первый штабы примут на себя части, раннее координировавшиеся с этих холмов, — но у них сейчас и своих забот хватало.

— Это все, капитан? — голос генерала звучал сердито и устало, но Лесов понимал, что его вины в нотках раздражения мало. И, к сожалению, то, что он должен был сообщить, лишь прибавляло генералу — и всему штабу — проблем.

— Нет, сэр, — капитан посмотрел на знак, белым пятном выделявшийся на вычерненной, опаленной земле. — Теневики, атаковавшие оперативный штаб… Сэр, это кедат а-нэррбэ! — он четко выговорил слово на чон-саа, как и привык с тех страшных дней Аршаб’ба. Хоть в Конфедерации их предпочитали называть проще — и малость приятнее для слуха.

Пауза длилась чуть дольше, чем предыдущая. Наконец неестественно спокойно Хазер спросил:

— Вы уверены, капитан?

— Абсолютно, сэр. Я видел его в бою — и достал герб, знак-регистратор. Это кедат а-нэррбэ, — уверенно повторил Лесов.

Вздох.

— Обеспечьте охрану тела теневика — им займется разведка, — отрывисто распорядился генерал. — Подготовьте раненых для транспортировки на базу. К вам будет переброшен первый полк шестьдесят восьмой дивизии под командованием полковника Ропашина — до их прибытия вы отвечаете за оборону.

— Да, сэр! — сигнал связи мигнул и пропал.

«Вот они там забегают!» — мелькнула дурацкая мысль и пропала: сейчас Лесову меньше всего хотелось бы очутиться на месте генерала. Изольда, которую перед началом операции все считали — для пехоты — за «готовый упасть в руки плод», все больше напоминала разворошенное гнездо ос.

И жалили те осы больно, и спуску давать никому не собирались.

На вершине холма появились фигуры в бронекостюмах; на экране шлема быстро вспыхнули идентификаторы — дюжина из третьего полка, семь оставшихся — из второго.

Лесов подтолкнул герб теневика ближе к телу и ножом передвинул его руку, чтобы закрыть белый кругляш.

— Рядовой Ташин — вы остаетесь здесь, обеспечиваете сохранность тела тэш’ша, — Лесов скопировал резкие, рваные интонации генерала, протягивая второй нож солдату, а свой — пряча в ножны. — Прикасаться к телу запрещаю, до прибытия эвакуационной команды с центральной базы — ни с кем происшедшее не обсуждать. Вам ясно, рядовой?

Но солдат не ответил. Он даже не взял нож. Шлем скрывал его лицо, но если всего парой минут раннее в движениях, в поведении читалась боязливо-настороженное внимание, то теперь вся поза солдата буквально выражала ошеломление. И вовсе не трупом «кота» — а, судя по тому, куда он смотрел, перед чем-то за спиной капитана.

— С… сэр-р…

Вокруг изменилось странным образом освещение. Все цвета поблекли, словно выцвели — словно боевой шлем по какой-то прихоти включил один из светофильтров. И в то же время очертания предметов стали необычайно четкими, тени налились густой чернотой, вытягиваясь, удлиняясь.

Лесов стремительно повернулся на месте, перехватывая удобнее «Бурю», готовясь стрелять… и уставился на набухший на горизонте белый, слепящий нарыв, как будто там всходило второе солнце.

Генерал Хазер стукнул костяшками пальцев по столу. Оперся о край, неторопливо сосчитав про себя до десяти.

Майор, понявший, что взрыва со стороны генерала не будет — сейчас, по крайне мере, — мрачно бросил:

— Полагаю, вопрос о том, как тэш’ша прорвали оборону тринадцатого участка, можно закрывать.

— Можно, майор, — Хазер посмотрел на дежурного офицера. — Усилить оборону периметра базы; развернуть второй пояс наблюдения вне периметра. Дополнительные посты к арсеналу, хранилищам и посадочной площадке — и генераторам. Вызвать ко мне полковника Ропашина — и подготовьте транспорт для переброски второго полка к третьему оперативному штабу.

— Да, сэр! — отрапортовал офицер, а генерал уже поворачивался к шефу разведки.

— Майор, отправляйте своих за телом, — Хазер сжал губы в тонкую линию и покачал головой. — Только Имперской гвардии нам для полного счастья…

Сигнал тревоги без предупреждения ввинтился в напряженный гул штаба. На многочисленных экранах, возникших перед людьми, побежали строки текста; почти отовсюду пропали голограммы хода сражений, схемы периметра базы, детальные и не очень карты рек — все сменило изображение Изольды. Совсем недалеко — в масштабах планеты — от островов в месте слияния рукавов, где продолжался бой, появился белая рамка. Изображение укрупнилось, показывая карту региона. Ближе к восточной стороне плато в центре невысокого хребта, являющегося отрогом колоссального горного массива занимающего дальше к западу всю центральную область единственного континента Изольды, бешено пульсировала красная точка.

— Всплески в эмиссионном спектре! Два… три импульса, датчики зашкаливают! — выкрикнул, перекрывая вой сирены, десперианин. На висевшем рядом с ним экране из ломано-волнистой диаграммы вытянулись три пика: сперва самый высокий, потом, почти сливаясь друг с другом, два оставшихся. — Семьдесят восьмой квадрат, координаты двадцать-девяносто пять. Суммарный импульс — 11,2 единицы, ориентировочная мощность — 90–140 мегатонн. Сэр, — он повернул «посеревшее» лицо к генералу, — у нас…

— Аннигиляция! — одновременно с десперианином выдохнул Регис, сжавший кулаки так, что ногти до крови впились в ладони.

— …! — так же тихо ответил генерал, сам того не подозревая, в точности повторив непечатную реплику в адрес «котов» капитана Лесова.

На радаре точка «Бабочка» отошла от уходящего все ниже транспортника, начав набирать высоту. Вторая «Бабочка» поднималась над планетой, летя обратно к тэш’шскому носителю, а Сунк’х, разогнавшийся до предела, явно собирался повторить трюк Шонта. С той разницей, что перехватчик Империи гораздо лучше мог перенести вход в атмосферу на такой скорости — и, значит, у них оставалось немного меньше времени на разборки с пытающимися ускользнуть «котами». Если, конечно, они до того не развалятся на куски.

Вокруг «Кракена» билось, утробно ревело пламя. Перехватчик трясло, раскачивало, швыряло из стороны в сторону. Захваты надежно держали девушку в кресле второго пилота, амортизаторы работали на износ, стараясь смягчить особо сильные рывки, но все равно ей казалось, что она попала внутрь какой-то гигантской погремушки.