Людмила Белаш - Русская фантастика 2010

Длинная прядь, влажная, мягкая, покачивалась у её лица на едва ощутимом ветру.

На ветру!

Исчезла женщина, исчезли её губы, грудь, маленькие розовые уши. Саундер смотрел на прядь; Ирина перестала улыбаться:

— Что с вами?

— Всё отлично, — сказал Саундер.

— Я что-то не так делаю?

— Нет, всё хорошо. Идите в душ, пожалуйста. И плотнее закройте дверь блока.

После коротенькой паузы она повернулась и пошла к транспорту, на ходу подобрав комбинезон и шляпу. Саундер послюнил палец; никакого ветра быть не могло, тем не менее вот оно: еле заметный, нарождающийся поток воздуха коснулся влажной кожи и остудил её. Мерещится?!

Купюра в пятьдесят реалов, которую он оставил сушиться на песке, вдруг шевельнулась. Медленно перевалилась на ребро, снова опрокинулась, потом вдруг завертелась волчком, открывая то Будду, то храмы и пальмы на другой стороне. Саундер хотел наступить на неё — но купюра вдруг взлетела, не переставая вертеться, высоко в небо и оставила на песке две тени, мутнеющие с каждой секундой.

…Когда он ворвался в кабину, женщина уже скрылась в душевом блоке и заперла за собой дверцу. Плотно, как и было сказано. Хорошо.

Он взобрался в пилотское кресло. Открыл метеосводку; на экране ничего не изменилось с того момента, как флаер покинул станцию. Даже часы не двигались и секунды застыли. Батюшки, да ведь у нас висит система…

Саундер отдал команду на перезагрузку. Вытащил коммуникатор. На пульте мигала красная лампочка.

— Борт ноль-шесть, вызываю центр…

— Борт ноль-шесть, где тебя носит?! Возмущения на Щенке! Штормовое предупреждение по всему южному полушарию!

— Возвращаюсь на станцию, — Саундер сглотнул.

— Немедленно! Чтобы сейчас был здесь, так тебя растак!

Диспетчер был взвинчен, его голос трещал, перекрывая атмосферные помехи. Саундер спрятал коммуникатор и перевёл дыхание; возмущения на Щенке случались на его памяти дважды, всякий раз — внезапно. Похоже, инспектор застанет интересное зрелище; хорошо это или плохо для карьеры губернатора?

Он щёлкнул по экрану, устанавливая связь с душевой:

— Ирина, я прошу прощения, мы вынуждены взлетать сию минуту. Пожалуйста, одевайтесь скорее.

Система тем временем перегрузилась. Саундер открыл экран с метеосводкой — и разинул рот; над пустыней Ириски чёрными жгутами тянулись области повышенного давления, ветвистой сетью расползались аномалии, и, что самое неприятное, большой грозовой фронт надвигался с северо-востока.

— Ирина, я прошу, скорее!

Щёлкнула дверца душевой. Вошла инспекторша, чистая, сухая и отстранённая, как дорожный знак:

— В чём дело, Саундер?

— Нам надо возвращаться. Испортилась погода.

— Погода прекрасная, — она позволила себе холодную улыбку.

— Посмотрите.

Он указал за широкий иллюминатор. С верхушек острых цветных языков срывались песчинки — десятками, сотнями. Пригоршнями. Экскаваторными ковшами. Ветер медленно вылизывал карамельные барханы, цветной песок наполнял собой воздух, создавая картину за картиной: объёмные воронки… Леса и горы… Лепестки… Видения фантастических замков, галактик, цветов. Во внешних микрофонах отчётливо слышался шелест песка.

Прошла секунда, а может, секунд пятнадцать. Саундер смотрел на игру песка, как смотрят в бездну; инспекторша молчала, заворожённая.

— Что это?

— Это ветер… Здесь не бывает ветра, я имею в виду, в нормальное время. Нам нужно…

Новый порыв ветра прошёлся по пустыне, будто щёткой, и все песчаные холмы, абсолютно все, вдруг дрогнули и разом изменили очертания. Воздух сделался непрозрачным. Исчезло море. Гладкая поверхность, на которой стоял флаер, опора, твёрдая, как бетон, вдруг зашевелилась, будто со всей пустыни сползались, извиваясь, змеи.

— Пристегнитесь!

Транспорт пошатнулся, глубже увязая в песке. Саундер дал команду на взлёт. Транспорт завибрировал, трясясь, как желе, вместе с баром, массажной установкой, гипносном и солярием. Прошла секунда, потом вторая, полная для Саундера тихого ужаса, и наконец транспорт взлетел, будто муха, в последний момент оборвавшая паутину.

— Ничего себе, — сказал Саундер вслух.

Транспорт пробил слой мутного воздуха и через несколько мгновений оказался в чистом небе. Внизу клубилась песчано-воздушная масса: голографическая картинка менялась с каждой секундой, показывая то поверхность, изрытую кратерами, то гладкий лёд, то волнующиеся верхушки леса. Сверху, как ни в чём не бывало, сияли Пёс и Щенок; опустились автоматические заслонки, затемнявшие окна.

— Это потрясающе, — хрипловато сказала инспекторша.

— Редкий человек это видел, — отозвался Саундер, тоже хрипло. И добавил про себя: «Видел — и остался в живых».

— Теперь мы возвращаемся?

— Да, — Саундер нервно засмеялся. — Возьмите в баре что-нибудь… И мне воды, пожалуйста. Наша экскурсия неожиданным образом подошла к концу.

Инспекторша подхватила его смех. Хохоча, открыла дверцу бара:

— Ой, здесь столько всего… Какой вам воды?

— Без газа, обыкновенной, этикетка «Родник»… Нет, ну вы видели? Видели?!

— Живые картины, — она посмотрела вниз. — Люди, тени, дворцы какие-то… Неужели у меня такая богатая фантазия?

— Выходит, да, — Саундер кивнул. — Пристегнитесь, нас может болтать…

Сразу же, будто подтверждая его слова, транспорт дёрнулся и затрясся, угодив в зону турбулентности.

— Это опасно? — Ирина расплескала воду.

— Нет… Подождите, сейчас пройдём этот участок, тогда можно будет разливать…

На изменчивой пелене внизу лежали теперь две тени флаера. Автопилот справлялся безукоризненно. Саундер ещё раз просмотрел метеокарту: грозовой фронт ускорялся и, кажется, менял направление.

— Вы такое уже видели?

— Точно такое — нет. Похожее видел однажды.

— Теперь понятно, откуда берутся легенды… Бог Ириса, теперь он разгневался, да?

— Что-то в этом роде.

Саундер вытащил коммуникатор. Монитор оставался тёмным, индикаторы не мигали; коммуникатор был глух и нем, не реагировал ни на что и представлял собой бесполезный кусок пластика.

Тряска прекратилась.

— Ух, — Ирина стряхнула капли воды с колен. — Вот это приключение!

— Да, — отозвался Саундер, не глядя на неё.

Коммуникатор должен был работать; если отрублены все частоты, связь через спутник, луч, зеркалка… Что там ещё? Не может обыкновенная гроза отрезать сразу все ниточки, так?

Значит, это не обыкновенная гроза.

Он вызвал метеокарту во всех возможных проекциях. Магнитная, радиологическая, инфракрасная… Требуется время для обработки: пять секунд. Четыре. Три.