Сергей Дмитриев - Half- Life 2
"Основная часть стандартная… — проносилось в его голове, — Обычные вопросы: зачем он это хотел сделать, кто подослал, и так далее… Держаться наверняка будет до последнего, старик-то совсем спятил, тогда на вокзале нес какой-то бред, когда мои его схватили. Придется прибегнуть к… специальным методам воздействия… Но это же старик… Он не понимал, что делает… Но все же. Он и так загнется скоро, от возраста…"
Сканер идентификации пропустил офицера СЕ121007 в блок, где содержались солдаты до особых заданий. Выбрав взглядом среди отдыхающих солдат того, который покрепче, он сделал ему знак рукой.
— Ты, пойдешь со мной.
— На спецоперацию? Тогда нужно взять еще людей. Командир отряда спит вон там, в углу.
— Я сказал, пошли. Мне помощник нужен, допрос надо провести.
Солдат поспешно повиновался, но все же спросил:
— Допрос? Высшие чины Элитных подразделений разве могут проводить допросы?
"Но этот случай не имеет ведь иного исхода, — спорил офицер с собой, — Это — показательный пример. Если мы отпустим этого старика живым, то остальные мятежники ощутят свою безнаказанность… Нет, этот случай должен стать примером для всех… Никто не смеет идти против Альянса!".
— Элита все может, — резко сказал вслух СЕ121007, - Свод Правил, касающихся Элиты, это не запрещает. У меня предписание лично от самого Консула. И вообще, делай что тебе говорят, почему я, высший офицер, должен давать тебе отчет?!
Солдат, поняв, что сказал лишнее, поспешно умолк, стараясь вообще быть незаметным. С Элитой лучше не спорить.
— Отправляйся в блок пятый, за инструментами. И иди в камеру допроса номер семь.
Солдат поспешно ушел, а офицер, с каждым мгновением еще больше обретая уверенность, вошел в отделение временного содержания. Вышедший ему навстречу синтет, облаченный в форму служащего Цитадели, сообщил:
— Ваш подопечный уже в камере семь для допросов. Можете начинать.
И служащий удалился. Офицер решительным шагом вошел в камеру, освещенную специальной лампой холодного света, как и все в Цитадели. Старик, сидящий на краешке обитого красным дерматином кресла, метнул на него испуганный взгляд. Вся уверенность СЕ121007 начала куда-то пропадать. Но он твердо решил не давать волю странным мыслям. Передумав снимать шлем костюма, он просто встал перед стариком и строго окинул его взглядом.
— Убивай, изверг, — хрипло сказал старик, сжавшись еще больше, — Я все равно, кроме покоя, уже ни о чем не мечтаю.
— Здесь я буду командовать, а ты, мразь мятежная, будешь исполнять! — жестко ответил офицер и. скрестив руки на груди, облокотился о стену.
"Не слишком жестко? Да нет, в самый раз для него… Главное сейчас запугать… Может, он так все скажет, без пытки… Надо показать ему, что он тут — никто".
— Строить из себя невинную овцу поздно, — издевательски сказал он, — Ты уже совершил преступление. Что ты можешь на это сказать? Ты не рад, что тебе не удалось довершить дело до конца?
Старик, полным укора и боли взглядом посмотрел на офицера. Но промолчал.
— Отвечай, когда тебя спрашивают! Ты не доволен, что так и не смог меня прикончить? Ты ведь меня убить хотел, там, на вокзале! Вижу, что не доволен. А ведь тебе бы так хотелось — взять и убить твоего благодетеля. Того, кто обеспечивает тебе жизнь в этом городе, одного из тех, кто стоит на страже порядка и закона.
— Ты следуешь лишь звериным законам, пропащая ты душа, — пробормотал старик, — Альянс всегда был таким… Притворялся добродетелью, а сам лишь убивал и грабил трупы…
— Что? — офицер нагнулся к нему вплотную, — Что ты сказал?! Альянс строит лучший из миров, а такая поганая шваль, как вы, мятежники, пытается разрушить этот мир! Мы хотим поставить человечество на новую ступень развития… ну почему вы этого никогда не понимали?..
Старик зло покосился на офицера.
— Ты в свое время был человеком… Что ты почувствовал, когда присоединился к тем, кто разрушает твой дом?
Офицер, дрогнув, замер… Нет. Нет, это все бред, бред сумасшедшего. Руки СЕ121007 затряслись от злости. Но это была странная злость… Никогда не вспоминать — был его принцип. Этот гадкий старик… он перешагивает черту…
— Это не твое собачье дело, понял?! — рявкнул офицер, — Закрой пасть, ты сейчас не в кругу своих друзей-мятежников, ты у Высшей Расы! Здесь только я задаю вопросы! А ты отвечаешь, причем быстро! Или… Или мы поговорим уже по-другому.
От такого бешеного напора в глазах старика мелькнул страх, его острый кадык судорожно перекатился под потемневшей кожей. СЕ121007, заметив это, довольно усмехнулся. Он все делает правильно. Консул будет гордиться им.
— Вопрос первый, — начал он, — Зачем ты хотел убить офицера Элиты?
Старик помолчал, угрюмо смотря в стену. И затем, не отводя взгляда, глухо ответил:
— Вас, сволочей, я всегда хотел убивать…Мой отец во Вьетнаме сражался с такими же, как вы, безнаказанными… Вы продали родную Землю разорителям.
— Кто тебя на это дело надоумил? Кого ты можешь назвать из мятежников? Известны ли тебе имена членов Сопротивления? Ну, говори!
Старик горько усмехнулся.
— Кто надоумил, тот и надоумил. Тебе это незачем. Я тебя убить хотел, вот и расстреляй меня. Ничего я не знаю.
Офицер СЕ121007 замер. Старик упертый. Не скажет ведь сам… Верит в свою правоту, в свою дешевую сказку о захватчиках и врагах… Свято верит… Офицер вдруг подумал — а что бы он на месте этого старика сделал бы? Неизвестно. Но одно он в этот миг ощутил ясно — он не выдал бы своих друзей.
Вошел солдат, неся на подносе инструменты. Старик, покосившись на них, сжался еще сильнее. Пот скатывался с его морщинистого лба.
— Выйди, — сказал СЕ121007 солдату и вернулся к старику, — Гражданин, вы отказались сотрудничать с Альянсом добровольно…
Голос офицера дрогнул. Но он, сделав усилие, продолжил:
— К вам будет применена инструкция о допросах номер 24.
Офицер, побыстрее отвернувшись, чтобы не видеть глаза старика, склонился над подносом. "Черт, какой же выбрать… все равно… Надо что-то послабее. Для начала. Чтобы не умер от остановки сердца…". Выбрав тонкий инструмент с изогнутым крючком на конце, офицер повернулся к старику.
И, не говоря ни слова, схватил его за руку. Губы старика что-то беззвучно шептали. Стальное лезвие вонзилось в предплечье, направляемое опытной рукой. Старик, дернувшись, взвыл от боли.