Лиланд Модезитт - Эффект Этоса

Здесь Ван первым делом наведался в общественный туалет и, запершись в кабинке, сперва парализовал датчик своими вкраплениями, а затем переоделся. Суровая черная ткань изменила не только его общий вид, но даже лицо. Он надеялся, что этого достаточно. Ван поставил в угол кабинки портфельчик с мундиром и фуражкой командора. Конечно, он предпочел бы сохранить свою форму, но ему не хотелось рисковать в миг сканирования, при отлете с Тары. Если ее вообще удастся покинуть.

Выйдя из туалета, Ван не стал лично приобретать билет на челнок, а прошел к узлу связи и запросил одно место для С. В. Мурти. Теперь требовалось убить чуть меньше трех часов. С непривычно пустыми руками он прошел к ресторанчику слева от терминала, где удалось найти место, с которого открывалась просторная площадь. Пока шло время, медленно, еле-еле, Ван порой изучал пространство у ресторана, следя, не появится ли кто-то из военных или сил безопасности. По ходу своего неспешного обеда, он не заметил ни тех, ни других, и наконец выбрался из-за маленького круглого столика и прошел к консолям для отбывающих.

— Сэр Мурти, каким было ваше пребывание на Таре? — спросила дежурная.

— Самым плодотворным, — ответил Ван.

— У вас нет багажа? Никаких вещей?

— Я привез материалы по бизнесу. Они остались, — он пожал плечами. — Это сделает обратный полет на челноке намного легче.

Женщина махнула рукой: проходите, мол. Вана не покидала мысль, а вдруг кто-то попытается остановить его у самого челнока, но нет, обошлось. Тяжелее всего было идти, не выдавая боль и усиливающееся оцепенение. И нарастающую тревогу за родных.

Эри стояла внутри самого шлюза «Джойо», когда Ван запер за собой дверь.

— Я измучен, так измучен, — протянул он. — Надо отшлюзоваться как можно скорее, — и двинулся к кокпиту.

— За вами кто-нибудь гонится? — Эри пошла за ним.

— Вот-вот погонятся, быть может. Не стоит, право, сидеть и ждать, — ответил Ван, усаживаясь на командирское место и неловко закрепляя ремни перед тем, как приступить к процедуре по списку. Еще не завершив ее, он вышел на связь:

— Орбитальный Контроль Тары 2, коммерческий корабль Хинджи «Дайпур» просит отшлюзования и коридора для вылета.

— «Дайпур», подождите.

— Контроль 2, «Дайпур» ждет. — Ван повернулся к Эри:

— Переводим ускорение на нуль.

Механик уже сидела на втором месте и быстро заканчивала возню с ремнями. Он привел в рабочее состояние фьюзакторы, готовый, если потребуется, вырвать корабль из лап станционных амортизаторов.

Прошло больше минуты, тянувшейся невыносимо долго. Ван чувствовал, как пот бежит по его спине, воздух на кокпите отдавал металлом.

— «Дайпур», простите. Вам разрешено покинуть шлюз чарли 5. Амортизаторы отключены. Придерживайтесь низкой тяги, пока не покинете янтарный фон. Предлагаем коридор 2.

— Контроль, это «Дайпур», вас понял, спасибо. Отшлюзовываемся. — Он повел «Джойо» прочь со станции, наблюдая за ней и за кораблями на орбите. Наконец, Ван вернул гравитацию на судне к одному g. Требовалось еще отправить какие-то средства и письма родным. Судя по тому, что он видел, Сулин не будет для них отныне безопасным местом, если вообще когда-либо был таким. И Ван поглядел на Эри.

— Не установите ли вы связь с представительством ИИС в Новом Ойсине? Надежную?

— Да, сэр.

Он проверил, как дела с ИЭВ по всей системе. Лишь четыре корабля РКС. Один из тяжелых крейсеров у Берка, крупнейшего спутника Синджа, седьмой планеты, газового гиганта. Еще один на другом краю системы. Два других судна, корветы, располагались по одному на четверть системы от крейсеров, так что на каждый корабль выходило по квадранту. Но в целом лишь четыре корабля. Меньше, чем Ван когда-либо видел.

Коридор отбытия 2 вел почти прямо к крейсеру у Берка. Некоторое время он продолжал вести «Джойо» к коридору 2.

— Надежная связь есть, сэр. Но она надежна лишь для представительства. А дальше… когда ретранслируют…

— Понимаю, — Ван передал коды для послания своим отцам, затем добавил сведения о своем личном счете.

«Простите, что пишу так коротко, — передавал он, — но времени мало. Можете вызвать мои последние сообщения. Хотелось бы попросить вас, а также Артуро и Сафо, осуществить давнее желание Сафо. Материал, который может этому содействовать, также последует через ВКА…» ВКА был счет, который Ван в свое время открыл, чтобы переводить домой средства для вложений. Теперь придется использовать его совсем в иных целях, и он надеялся, что это удастся. «Похоже, меня некоторое время нелегко будет найти, но отнеситесь к моему совету как к такому, отказ следовать которому приведет к последнему падению занавеса оперного театра, чего бы ни желали директор и его помощники».

Ван изъяснялся, по меньшей мере, уклончиво. Он сомневался, что одно послание среди тысяч выудят и прочтут чужие, но всегда сохраняется вероятность, что кто-нибудь в представительстве ИИС вскроет его и передаст властям содержимое, если сочтет слишком подозрительным. В любом случае, это было самое умное из приходящего в голову, на более тщательное обдумывание времени просто не оставалось. И вообще-то Ван не в первый раз рекомендовал своим родным покинуть Сулин. Он сопроводил письмо тщательными указаниями насчет перемещения средств с его личных счетов. Здесь осечки не предвиделось, ведь средства шли через Камбрийскую Компанию, а РКС не станут вступать в конфликт с крупнейшим финансовым учреждением Коалиции. Во всяком случае, пока.

Покончив с этими делами, Ван опять сосредоточился на экране ИЭВ. Крейсер РКС оставался на месте, или по крайней мере, не настолько сместился, чтобы это показал экран, хотя относительное изменение позиции не исключалось.

Он почти кивнул про себя. Хотя крейсер не шел к коридору вылета, предписанному Вану, ему не нравилась мысль покидать систему путем, который пролегает столь близко от корабля куда большей мощи. Пока что он оставил «Джойо» на прежнем курсе. Но вот корабль вышел из запретной янтарной зоны вокруг Тары. И Ван начал отклонять курс своего судна вниз от эклиптики системы, правда, постепенно — не хотел тревожить РКС до поры.

Затем он открепился и прошел в свою каюту, заперев за собой дверь, но оставаясь на связи с корабельной системой. А потом стащил тонкий черный джемпер и рубашку и принялся изучать свое тело в зеркале.

На первый взгляд, весь торс казался сплошным синяком, но более тщательный обзор выявил, что лишь около трети его налилось пурпуром. Трети достаточно, чтобы приходилось двигаться осторожно, и, вероятно, будет болеть еще сильнее, прежде чем боль начнет спадать. Нанитовый панцирь сохранил ему жизнь, но за известную цену. Ван облачился в корабельный костюм, стараясь не вздрагивать при каждом движении.