Яна Завацкая - Эмигрант с Анзоры

— Может быть, она гений, — предположил я. Ирна кивнула.

— Это точно. Я думаю, она решит проблему нуль-транспортировки.

Я улыбнулся.

— Тогда мы сможем разобраться с сагонами.

— Не думаю, — вздохнула Ирна, — до их уровня нам еще очень и очень далеко. Ну, построим мы нуль-станции… хотя и это нереально. А они-то транспортируются усилием воли. Это же не люди, Ланс, это сверхлюди… Ну ладно, что мы все про сагонов…

— А где Ларс? И Лисс? — спросил я.

— Шибаги? Они сейчас живут в школьном общежитии. Решили стать самостоятельными, — пояснила бабушка, — оба готовятся к сдаче минимума. Собираются пойти в навигаторы, причем синхронно. Это что-то поразительное, они ближе друг к другу, чем близнецы. Хотя всего лишь погодки… Навигаторы… Это бандиты, не то, что Лилль. Целыми днями на ландерах гоняют… Боюсь, они себе шеи посворачивают, еще до первой практики. И откуда у интеллектуальных родителей такие дети?

— Да уж, — сказал я скромно. Я и сам не интеллектуал, что тут сделаешь. Всего лишь ско…

— А Кей в рейсе, — сказала Ирна, — вернется через месяц. Родители в длительной экспедиции. Я эту гениальную даму воспитываю…

Я кивнул. Кей стал военным, в какой-то степени его работа тоже была научной, но все же более прикладной — разработка и испытание космического оружия. Кей всегда был серьезным мальчиком…

В комнату из сада вбежал крупный рыжий песик, виляя всей задней частью туловища. Положил голову мне на колени. Я машинально погладил собаку.

— Ты кушай печенье, Ланс… — Ирна подвинула мне вазочку, — ну рассказывай. Я слышала, ты побывал на Анзоре.

Я уставился на нее.

— Слухом земля полнится, — пояснила бабушка. — Дэн, не попрошайничай…

Пес смущенно наклонил голову, но не ушел. Я незаметно сунул ему кусочек печенья.

— Да, побывал, — признался неохотно, — ничего хорошего там нет.

— Вот и я так думаю, — согласилась Ирна, — ну что, досталось там тебе?

— Да уж, — я кивнул, — на полную катушку. Только и я дураком оказался. Еле выбрался.

— Больше не полетишь туда?

Я подумал.

— Только если пошлют.

— Ну да, ты у нас ско, прикажут, и пойдешь, деваться некуда. Но хоть ностальгия прошла?

— Не знаю, Ирна… не знаю, трудно сказать.

Я задумался. В самом деле… я не хочу больше на Анзору. Ни совсем переселяться, ни даже в гости — хватит, налетался. Но… вот как вспомнишь тропинку эту в лесу, или серые корпуса зданий — так снова защемит. Нет, это неизлечимо. И любого лервенца я все же понимаю лучше, чем квиринца. И это, наверное, останется до конца жизни. Эта боль не проходит. Ну что же, это не самое страшное, это можно перетерпеть.

В коридоре вдруг послышался шум, пес выскочил из-под стола, глухо гавкнул и побежал навстречу входящим. Ирна сказала «а, это, наверное, Гер», и встала, но на лице ее возникло некоторое удивление… И действительно, в комнату вошел Геррин, а за ним еще какой-то высокий старик… смутно знакомый. Геррин сразу же облапил меня, поприветствовал, а я пытался вспомнить, где же я видел этого человека. Освободившись от объятий Геррина, я протянул ему руку.

— Ара… Я Ланс Энгиро.

— Ара… подожди-подожди, — прищурившись, старик посмотрел на меня, — у тебя же другое имя было… странное такое.

— Ландзо.

— Да! А я Акман, помнишь?

Вот теперь я вспомнил. Однако память у пилота отнюдь не стариковская, столько лет хранить мое лицо, и узнать теперь, а ведь я здорово изменился…

Старики на Квирине удивительно красивые. Это странно звучит, но факт. Правда, старость, собственно, и не проявляется во внешности так, как, например, на Анзоре. Вот Ирне с Геррином уже под девяносто, а у нас им дали бы ну пятьдесят. Так же и Акман, хотя я не знаю, сколько ему лет.

Но все равно видно как-то, что человек пожилой. Стройная, худощавая сильная фигура, а в глазах — усталая, покойная мудрость. Таким был и старый пилот, стоящий передо мной. Через плечо у него висела гитара в чехле.

— Акман. — Ирна обняла его. — Господи, сколько же я тебя не видела! Садись скорее! Гер, где ты откопал это чудо? Это же рак-отшельник.

Она стала разливать мужчинам кофе. Акман снял гитару с плеча и прислонил ее к стулу. Пес шмыгнул под стол.

— Этот рак и в самом деле стал отшельником, — сказал Геррин, — поселился, представь себе, в лесу… своими руками построил что-то типа хижины. В общем, дикарь.

— Тогда тебе для полного антуража надо было бы переселиться, к примеру, на Скабиак, — заметила Ирна. Акман покачал головой.

— Привык к Квирину.

Он отхлебнул кофе и посмотрел на меня.

— Ты изменился… Ландзо. Чем занимаешься?

— Он стал ско, — с гордостью сказала Ирна. Акман улыбнулся.

— Кто бы мог подумать…

Мы пили кофе, и Геррин рассказывал об очередном проекте их лаборатории. Акман все больше помалкивал, и я тоже. Мне хотелось спросить, откуда они, собственно, знакомы. Но как-то не представилось случая. Наконец Ирна сказала.

— Ну, раз уж ты с гитарой…

Акман с готовностью взялся за инструмент.

— Что спеть?

— Что-нибудь новенькое, — прищурилась Ирна. Акман кивнул, подумал и сказал.

— Недавно вот сочинил…

И он запел, перебирая струны.

Я вздрогнул. Мне стало как-то не по себе… Не знаю даже, почему. Может, потому что это я — лишь в последний миг остановился, чтобы не пройти по судьбам… да что уж там — по трупам друзей.

Акман доиграл концовку. Ирна, внимательно слушавшая, вздохнула и сказала.

— Что-то ты странно… непонятная какая-то философия. Разве жизнь — не борьба?

— Смотря в каком смысле, — буркнул Акман.

— Мне кажется, я понимаю, — сказал Геррин. Я опустил глаза.

— Самое бессмысленное, — заметил Геррин, — это просить поэта объяснить его стихи. Он уже все в них сказал! Если ты не понял — это твои проблемы.