Дмитрий Виконтов - Родиться в Вифлееме [СИ]
Сиреневые и лазурные выстрелы тэш’шских дента-ша летели навстречу очередям «шипов» или взлохмаченным шарам плазмоидов. Земля дрожала, когда среда хаоса находила свой конец одна из чудом уцелевших платформ. Над головами рвали друг друга дроны, поливая землю каплями огня и чадящими обломками.
А в углу шлема все меньше становилось зеленое число, и все больше — красное.
И все заволакивали облака пыли и дыма, иногда снижая видимость до пяти-десяти метров.
Лесов — и вместе с ним десять человек — отходили к холму, следуя переданным указаниям из штаба. Лейтенант погиб тремя — или четырьмя — скоротечными перестрелками ранее. Выскочивший из воронки «кот» в упор выстрелил ему в грудь — и попытался, прикрывшись падающим телом лейтенанта, застрелить Лесова. И надо признать — у него почти получилось: сиреневая вспышка разминулась с головой бросившегося на землю капитана на считанные сантиметры. Третий раз «коту» выстрелить не дали, нашпиговав десятком «шипов».
Капитан вогнал в гнездо предпоследнюю обойму «шипов»; последняя обойма плазмоидов давно уже стояла на своем месте — и если верить индикатору, в ней был всего один заряд. Мертвые отдавали свои запасы живым, но все равно этого едва-едва хватало. Адский по напряжению бой затихал, с каждой минутой становилось все тише и спокойнее кругом. Прорыв тэш’ша закончился ничем — пытавшихся дотянуться к позициям артиллеристов сжали с двух сторон и стерли в порошок; потом перегруппировавшиеся резервы вновь заняли тринадцатый квадрат. Атаковавшие штаб записали в свой актив только гибель большей части защитников, но полегли практически все. Небо осталось за Конфедерацией — опять же, ценой потери процентов семидесяти дронов.
«И это мы называем победой!» — отчасти с болью, отчасти с удовлетворением подумал капитан.
Символ связи с оперативным штабом на экране боевого шлема мигнул, задрожал — и пропал.
«ПОТЕРЯ ОБЩЕЙ КОМАНДНО-ИНФОРМАЦИОННОЙ СЕТИ ПОЛЯ БОЯ!» — сухо сообщил визор. — «ПЕРЕХОД В РЕЖИМ „МОЗАИКИ“. ВОССТАНОВЛЕНИЕ СЕТИ ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬ СЕКУНД!»
— Тарк?.. — Лесов подобрался, поворачиваясь к кряжистому ветерану, с которым он служил уже который год — чуть ли не самого Аршаб’ба. Но тот и сам встревожено вскинулся:
— Сэр, пропала связь со штабом…
Лесов жестом остановил его.
— Да, сержант, у меня тож… — договорить ему опять не дали. За холмом громыхнуло — раз, другой; столбы дыма и огня завились спиралью. Рокот взрыва рванулся к посеревшему небу, отразился от свинцовых облаков — и рухнул обратно; земля под ногами затряслась, сбивая людей с ног.
Упав на спину, капитан перекатился на бок, умудрившись не потерять ни «Бури», ни выхваченного из обоймы на поясе «Шершня». Отблески трех взрывов, пускай и заслоненных холмом, причудливо на миг исказили пасмурный свет подступающего вечера Изольды — и, наверное, только это и спасло ему жизнь. Потому что, когда он поднял взгляд к вершине холма — то в меняющемся, неверном освещении от догорающих неподалеку остатков двух «Скорпионов», едва пробивающегося сквозь тучи Авалона и сполохов взрывов смог разглядеть несущуюся на них по склону громадными скачками призрачную, мерцающую фигуру.
— ТЕНЕВИК! — закричал Лесов; визор и боевой шлем вмиг отметили абрис тэш’ша алым контуром, прогнозируя траектория, определяя степень угрозы, передавая данные на визоры и шлемы всех, кто был рядом, планируя скоординированную атаку. Но для нее людям требовалось минимум две-три секунды, чтобы хоть подняться на ноги и понять, что происходит.
Теневик этих секунд им давать не стал.
Лесов в последний миг заметил движение тэш’ша в его сторону. Будь на его месте кто-то другой, не имевший опыта Аршаб’ба, не сталкивавшийся в тесных, беспросветных туннелях с такими же гадами в маскировочной броне — лежать бы ему тут с дымящейся дырой в груди. В долю секунды лазурные молнии пробежали от локтя к кисти, собрались в гудящий комок, метнувшийся к человеку — отчаянным, неуклюжим прыжком вбок Лесов едва уклонился от искрящейся смерти.
На время исключив капитана из числа угроз, теневик последним прыжком очутился среди людей. Второй среди них сержант увидел только размытую тень и бегущие ломаные разряды к его лицу. Потом его голова разлетелась на куски, окропив на полдюжины метров позади землю кровавой росой и каплями оплавленного металла.
С руки, свободной от боевой конструкции, выстрелила вперед на полметра гибкая тонкая лента, вырастающая прямо из брони. Тэш’ша развернулся на месте, взмахивая рукой — лента уплотнилась, сжалась, превращаясь в чуть изогнутое хрупкое на вид лезвие. Рядовой, чьего имени Лесов не знал, не успел даже повернуть голову к «коту», как лезвие рассекло ткань бронекостюма, словно гнилую тряпку, а заодно — и человеческую плоть от бедра до шеи. С левой руки тэш’ша сорвался очередной комок молний в спину спотыкающегося, бегущего к остовам «Скорпионов» солдата, пробив человека насквозь. Сам же теневик, продолжая движение, ударил в грудь бросившегося на него рядового Лайма. Окровавленный клинок выступил между лопаток человека, а от места удара разбежались злые, игривые разряды — Лайм весь затрясся, будто окаменев. Лезвие всосалось в скрытую камуфлирующим экраном броню, а из локтя вытянулась его точная копия — и теневик не глядя ударил назад, в горло Анны-Марии, всего два месяца назад получившей чин лейтенанта, и за это время успевшая стать одной из самых ценных помощников капитана по полку. Вот и сейчас она даже не подумала бежать, пытаясь в упор расстрелять тэш’ша, — и умерла, застыв на месте, опутанная сковавшими мышцы разрядами энергии.
С момента, когда Лесов чудом увернулся от выстрела теневика, прошло три с половиной секунды.
Перед теневиком остался только сержант Тарк — остальных в этот миг заслонили умирающие Лайм и Анна-Мария. Он даже успел выстрелить — тройка «шипов» пролетела над плечом тэш’ша, одним плавным движением оказавшимся рядом с сержантом. На руках теневика выросли боевые конструкции, кольца молний побежали к кистям тэш’ша. Поднырнув под руку Тарка, теневик проскользнул ему за спину, раскидывая руки. Тени заплясали, когда лазурные сгустки понеслись к своим целям. Лесов не видел, в кого они попали, но слышал короткие вскрики, громкий треск и шипение. А тэш’ша все с той же грацией текучей воды повернулся обратно — и капитан успел заметить, как черно-серое лезвие втягивается, всасывается в левое плечо.
А сержант Тарк падает на колени и затем валиться на бок, как сломанная кукла с разрубленной грудью.
Пять секунд.
Лесов не знал, каким богам молиться, что меж рейками «Бури» своего часа ждал плазмоид, а не обычный «шип». Он не успевал поднять с песка рейкер, не успевал прицелиться, не успевал схватить лежащий у бедра «Шершень». Он успевал только приподнять «Бурю» и выстрелить в землю между Лаймом и Анной-Марией — туда, куда прыгнул тэш’ша.