Александр Абердин - Русский бунт - 2030

— Никита, надобно, чтобы ты оказал нам одну большую услугу. Что ты скажешь, если через четыре дня на борт "Адмирала Крузенштерна" поднимется Верховный халиф Мадлен Захриди?

Космос-адмирал поставил на стол стакан в серебряном подстаканнике, пристально посмотрел на Патриарха и спросил:

— И кому это больше нужно, отец Иоанн, тебе или Максу?

— Нам обоим, — ответил предстоятель русской церкви, — и вот почему. Мадлен не хочет, чтобы это рассматривали, как её пастырский визит в США, а в Северной Америке паствы у неё очень много, почти треть американцев англо-саксонского происхождения и почитай все латиноамериканцы и афроамериканцы. С новоизбранным президентом она этот вопрос уже согласовала, Джулай Энсон открыто заявляет о своей приверженности к исламокатолицизму, а прежней администрации и вовсе не до этого, но Мадлен всё же не хочет ставить Белый Дом в неловкое положение и потому просит, что ей разрешили провести четыре месяца на борту твоего звездолёта, Никита.

Космос-адмирал взял свой стакан, выпил чаю и кивнул:

— Никаких проблем, отец Иоанн, уж если бы везли с Индианы на Землю через Бетельгейзе детёнышей гигантских бизонов, то с Бешенной Бабой и её нукершами точно справимся. Только учти, свою паранджу она будет надевать поверх космокомбинезона.

Патриарх облегчённо улыбнулся и погрозил пальцем:

— Но-но, сыне Божий, не бери греха на душу, не говори таких слов о духовном лице. Верховный халиф не носит паранджу. Но это ещё не всё, Никита. Как только ты выполнишь то, что обещал, то после десятидневного техосмотра на борт "Адмирала Крузенштерна" поднимусь уже я со своим клиром.

Никита пристально посмотрел на Патриарха и спросил:

— Это в каком же качестве, ваше Святейшество? Если ты собираешься заменить нашего корабельного священника отца Симеона, то я категорически против.

Патриарх недовольно покрутил головой:

— Надо же, какой заступник выискался. Как в корабельный храм на молитву придти, так тебя туда колом не загонишь, а тут на тебе, за священника вступился, как за своего родного брата. Не потому ли, Никита, что ты с ним через день в домино козла забиваешь?

— Так не в карты же и не на деньги, — возмутился большой любитель домино, — и вообще, отец Иоанн, тебе-то какое дело?

— Никакого, — согласился Патриарх, — тем более, что я вместо этой лукавой забавы предпочитаю пасьянсы раскладывать. Не волнуйся, Никита, если Мадлен летит на Индиану только для того, чтобы укрепить своё влияние в Америке, то у меня совсем другие задачи. Ты ведь рано или поздно найдёшь Православную Русь и мы все на неё полетим. Полёт этот будет трудным и мучительным, а потому я просто обязан подать своей пастве пример долготерпения.

Против этого было трудно возразить. Хотя никто особенно не боялся лететь в Дальний космос, людям был нужен воодушевляющий пример. А вот затея Мадлен Захриди Никите совсем не понравилась и выглядела крайне подозрительно, но для Максима это была ещё одна зацепка. Он вёл с французами переговоры, чтобы забрать хотя бы два старинных собора — Руанский и Страсбургский. Ради этого космос-адмирал был готов прокатить Верховную халифшу и до Полярной звезды, лишь бы та не кочевряжилась. Поэтому, вылетев из Екатеринбурга, "Адмирал Крузенштерн" отправился сначала в Париж и там, при огромном стечении народа, Верховный халиф новой веры вознеслась вместе с мужем и полусотней своих кюре-имамов обоего пола вознеслась на платформе в небо. Их наряды Никите понравились, да и шутка ли дело, ведь они были разработаны лучшими дизайнерами. Все в белом с красными кушаками и зелёными элегантными, фетровыми шапочками-пилотками, моложавые и красивые, они выглядели импозантно и что самое приятное, широко улыбались.

Из Парижа они вылетели прямиком на озеро Монро, где уже через десять минут после "приземления" началась посадка пассажиров и погрузка на борт домов, в которых уже собрались не только все их жители, но и множество "гостей". Одновременно загружался и багаж. На погрузку было отведено трое суток и потому Верховный имам спустилась с борта звездолёта, чтобы сначала провести переговоры с Джулаем Энсоном, а затем начать общение с народом. Поэтому Никита не видел её все три дня. У него тоже было множество хлопот. В первую очередь связанных с тем, что всем пассажирам сразу же делались инъекции карингфорса и экспандминда. Колонисты подписывали по этому поводу контракт, согласно которого они могли вернуться на Землю только после отлёта с неё последнего русского корабля.

Никто не удивился такому требованию, так как русские передавали в колонию все свои самые новейшие разработки и потому не хотели, чтобы они обернулись против них. За полчаса до старта в пилотскую рубку вошли Мадлен Захриди и её правая рука, кюре-халиф Парижа Аньез Гоше, одетые в белоснежные космокомбинезоны с красными кушаками и зелёные шапочки-пилотки. Военная космическая униформа сидела на них даже лучше, чем одеяния духовного лица. Отдав честь Никите Новикову, Мадлен Захриди попросила:

— Господин космос-адмирал, разрешите присутствовать в рубке при старте. Вы окажете этим нам огромную честь.

Никита даже растерялся и, не зная что ответить, кивнул:

— Да, конечно, ваше Святейшество…

— Адмирал, не будем засорять эфир длиннотами, просто Мадлен и Аньез. Поверьте, прихожане обращаются к нам говоря мать Мадлен или мать Аньез, но вы не мой прихожанин, Никита.

Усадив дам в кресла, космос-адмирал объявил о готовности звездолёта к старту и попросил разрешение у наземных служб отправиться к Табиту. Разрешение на старт ему дал Джулай Энсон. Через сутки, когда последний пассажир вышел из пси-комы, "Адмирал Крузенштерн" вошел в подпространство и теперь он летел со скоростью тысяча двести пятьдесят световых лет в год или один и три десятых триллиона километров в час. Звездолёт мог лететь и быстрее, со скоростью в полторы тысячи световых лет, но практически новые двигатели нужно было сначала "обкатать". Благодаря так называемой "модернизации" нереактивных двигателей, звездолёт домчался до Табита всего за семь суток четырнадцать часов и ещё семнадцать часов ушло на сближение с Индианой и посадку.

Внимательно изучив обстановку, разведчики пси-корпуса внесли на рассмотрение Совета колонии, в состав которого вошли самые авторитетные из всех тех американцев, которые решили отправиться на Индиану, местом, с которого следовало начать колонизацию этой планеты, была выбрана огромная долина в Северном полушарии, ограждённая высоким, подковообразным хребтом с юга и морем с севера. Долина с несколькими невысокими, но очень живописными хребтами, была огромной, но отличалась тем, что её разнообразнейший по своему составу живой мир был лишен "верзил". Климат здесь был очень мягкий. Недавно началась весна, но и зима, закончившаяся чуть более месяца назад, не отличалась холодами и снежный покров лежал далеко не везде, а на побережье моря Монро, как и в центре долины, по которой текло восемь рек размером с Волгу, снега вообще не было, он лежал ближе к хребту Большая Подкова.