Павел Торубаров - Дурная привычка
– Ага, только, сдается мне, проще «лимонку» внутрь закинуть, чем твою новомодную хреновину. Дешево и сердито. Даже стрелять потом не придется.
– Проще, конечно, оно проще. Только Ф-1, взорвавшись в комнате, может и перекрытия обрушить, и стену вынести. Особливо, если домишко деревянный. А тут взрывной волны нет совсем. Ее хоть под ноги себе бросать можно. Даже не почувствуешь.
– Это как так получается? – я сделал удивленное лицо, хотя, если честно, мне было абсолютно наплевать, как граната действует. Меня больше внешний эффект привлекал.
– Военная тайна. – Виталий поцокал языком, показывается, что не расскажет ни под каким видом.
– Ну и ладо. – я не стал настаивать. – А в поле испытывали?
– Только когда его ловили. – ученый показал пальцем на снорка, который уже сидел на корточках и хаотично крутил мордой в противогазе. – Один раз, бишь.
Я покачал головой, намекая, что не плохо было бы провести побольше испытаний на полигоне. Виталий, вероятно, был того же мнения. Он погрозил мне пальцем и пошел к ящику. Вернулся он с тремя гранатами. Одну отдал Сержу, две мне.
– Держи, хитрец! – ученый вторично погрозил мне пальцем. – Будто я не вижу, как у тебя глаза загорелись. Считай – подарок. Только, с условием. Когда вернешься, обязательно выскажешь свое мнение. И ты тоже, – Виталий повернулся к Сержу.
– Обязательно, – ответил я за нас обоих. – Даст Зона, расскажу.
– Суеверия это все, – ученый пожал плечами.- «Даст Зона», «Крайний выход», наперед не говорить о своих задумках, по своим следам не возвращаться… Суеверие.
– Может и так, – сказал я, пряча гранаты в подсумки. – Только я много сталкеров знаю, которые суевериями пренебрегали. Вернее – знал.
– Ладно, замнем для ясности. – Виталий примирительно махнул рукой, не желая вступать в спор на паранормальную тему. – Пойдем, еще чего покажу. Штука абсолютно секретная! Только, предупреждаю сразу: вещь в стадии разработки, поэтому, даже не проси, не дам. Это еще даже не изделие, а только его прототип.
Мы вышли, оставив временно ослепшего снорка спокойно восстанавливать зрение, и направились к соседнему ангару. На двери сооружения висел знак – молния в желтом треугольнике и второй – «аномальная опасность» – такой же треугольник, только в него был вписан череп с костями на фоне гипнотической спирали.
– Это зачем? – я указал на второй знак.
– Терпение. – Виталий провел карточкой по сканеру, и электронный замок разблокировался. – Перефразируя одну великую книгу – «Смотрите, и увидите!». Прошу внутрь.
Мы вошли. Под железными сводами было темно, и только свет с улицы, врываясь в дверь, освещал неровный прямоугольник на полу. Вошедший последним Затевахин, поискал рукой на стене и щелкнул выключателем. Ангар осветился. В центре на высоких изоляторах стоял куб, со сторонами около четырех метров, собранный из цельных кусков прозрачного пластика. В одной из стен была прорезана дверь, закрывающаяся сдвижной заслонкой из такого же материала, что и стены, укрепленная на пластиковых же полозьях. К кубу тянулись несколько кабелей, начинающихся в недрах хитроумных приборов, стоящих поодаль. Со всех сторон куба были укреплены камеры, позволяющие фиксировать происходящее внутри. Сдается мне, что видеотехника работала быстрее, чем обычные двадцать четыре кадра в секунду. Значительно быстрее. От камер тоже тянулись провода. Куб был дополнительно заключен во второй куб, сделанный из стальной сетки. Расстояние между стенками этих сооружений – пластикового и металлического – было с полметра. Сетка тоже стояла на изоляторах, немного приподнимаясь над полом. Все это было обнесено красно-белой киперной лентой, натянутой между столбиками высотой мне по пояс. На каждом третьем столбике примостился желтый проблесковый маячок, в просторечии – мигалка. Аппаратура, исключая камеры, находилась за пределами периметра.
Не надо быть гением, чтобы понять: все циклопическое сооружение – испытательный стенд для чего-то жутко секретного. Сопоставив увиденное со значками на входе, я пришел к выводу, что сейчас нам будет продемонстрирован аномальный опыт с электричеством.
И не ошибся. Виталий запер дверь в ангар, подошел к пульту управления и нажал какую-то кнопку. Пульт осветился. Ученый набрал на клавиатуре несколько команд. Часть ламп на контрольной панели погасла. Затевахин подошел к сейфу, стоящему чуть в стороне, и провел своей картой через приемник. Дверца сейфа открылась. Внутри ровными рядками стояли небольшие коричневые пластиковые цилиндры. Ученый взял одни. Потом запер сейф и подошел к другому, стоящему чуть в стороне. Процедура открывания повторилась. Только на сей раз Виталий достал небольшую капсулу с винтом-барашком наверху. В капсуле я однозначно опознал химический взрыватель, рассчитанный на задержку от одной до десяти минут. Все зависит от толщины мембраны, которую разъедает кислота. Если бы мне удалось взглянуть на маркировку, тогда я бы точно сказал, сколько времени есть у сапера, чтобы унести ноги после активации заряда.
Ученый вошел в клетку, открыл пластиковый куб. Затем он поставил цилиндр внутрь, повернул винт на взрывателе и засунул последний внутрь цилиндра. Совершив эти действия, Затевахин без суеты закрыл куб, вышел из клетки и затворил сетчатую дверь.
Вернувшись за пульт управления, он жестом подозвал нас и поставил рядом с собой. С этой точки открывался отличный вид на цилиндр. Его можно было разглядывать как воочию, так и с помощью камер, которые передавали изображение на шесть мониторов, расположенных в ряд над контрольной панелью.
Ничего не происходило. Цилиндр как стоял, так и продолжал стоять, приборы что-то фиксировали, лампочки на панели перемигивались.
– Внимание!- неожиданно сказал Виталий, и мы уставились на цилиндр. – Три, два, один…
Счета «ноль» не последовало. Вместо этого в пластиковом кубе разрядилась «Электра». Мы с Сержем стояли, будто пораженные этой самой «Электрой». Вот это номер! Ученые, оказывается, научились воспроизводить аномалии в лабораторных условиях! Чудеса науки, иначе не скажешь!
Виталий, довольный произведенным эффектом, снисходительно посмеивался. Когда ко мне вернулся дар речи, я смог вымолвит только одно слово: «Объясни». Жестом профессионального фокусника, показывающего, что в рукавах кролик не спрятан, Затевахин одернул халат и переключил камеры на воспроизведение. Промотав запись до нужного момента, он отступил от экрана и дал возможность насладиться нам зрелищем. Несколько секунд на мониторе ничего не происходило. Затем цилиндр начал разлетаться мелкими кусками в стороны. За пластиковой оболочкой последовало какое-то пылевое облако, и только потом начинка цилиндра разрядилась десятками синих молний, раскидав щупальца во все стороны. Судя по отметкам времени на экране, все действо заняло менее одной десятой секунды.