Вячеслав Васильев - Смотрящий
Перекусывать я не стал — хлебнул только горячего кофе из термоса, и позволил себе вздремнуть. За годы в Зоне я привык спать «вполглаза» и «вполуха». Любая подозрительная возня вокруг меня не прошла бы незамеченной. Бывали случаи, что вот в таких обстоятельствах я просыпался раньше, чем срабатывали датчики. Но на этот раз всё прошло спокойно. Меня никто не потревожил до самого утра. Едва вокруг посветлело настолько, что можно было продолжать движение, я демонтировал сканеры, сложил их в рюкзак, собрался, и тронулся в путь. Завтракать опять-таки не стал, ограничился тем, что хлебнул ещё кофе из термоса. Снегопад к утру прекратился, но успел тщательно замести мои следы.
Ну что ж. здравствуй, Зона. Теперь я шёл аккуратно, то и дело поглядывая на экран ПДА. И ещё более внимательно глядя под ноги. По сторонам тоже не забывал оглядываться. Где-то через километр появились первые признаки Зоны — заросли «жгучего пуха» на деревьях. Да и сами деревья искривились причудливым образом. Ещё метров через пятьдесят обнаружилась «грави». (Мне лично нравится название «комариная плешь», которое «изобрели» когда-то ещё Стругацкие, но в Зоне длинные названия не приживаются. Бывают такие моменты, когда, если долго говоришь — быстро умираешь). «Грави», как и ожидалось, была хорошо видна — впрессованный ею снег чётко указывал на границы аномалии. А вот «трамплин» зимой так же, как и летом — не виден, пока не наступишь или пока не кинешь болт или камешек. Поэтому эти самые болты я усиленно раскидывал направо и налево. «Трамплина» рядом не оказалось, зато, потревоженная болтом, завертелась «птичья карусель», доселе мирно дремавшая под снегом. «Жарку» тоже трудно было не заметить — тёмное пятно, над которым клубился пар, очень здорово выделялось на фоне окружающего белого снега… Я порылся в рюкзаке и достал оттуда остатки своего обеда, завёрнутые в полиэтиленовую пленку. В принципе, это были остатки пластиковых упаковок от различных блюд сухпая. Несильно размахнувшись, кинул пакет в «жарку». Беззвучно полыхнуло. На землю посыпался мелкий пепел, оставшийся от пакета, и к клубам пара, поднимающимся от земли в границах аномалии, добавились клубы пара от снега, растаявшего у её границ. Вот так. Никакого загрязнения окружающей среды отходами. Бороться за экологию в Зоне, конечно глупо, но сгоревшие бесследно отходы уменьшили количество следов, которые я оставлял за собой.
А вот и первый «монстр Зоны» — тушканчик. Поскакал куда-то по своим делам. Пусть скачет… Главное, чтобы кого пострашнее не появилось. В Зоне у меня датчиков не было. Пытался ставить, но ничего не вышло. Они то работают, то не работают, а после Выброса просто выходят из строя все до единого. В Зоне электронные приборы вообще ведут себя загадочно. Даже мой навороченный ПДА может не видеть другой ПДА, находящийся рядом на расстоянии десяти метров. Что уж говорить про обычные приборы… Зато сообщение о смерти владельца ПДА отправляет безотказно, если только прибор не повреждён. Почему так — никто не знает. Одна из загадок Зоны. Так что волей-неволей приходилось оч-чень внимательно смотреть по сторонам. Аномалия конечно — страшная вещь, но пока ты стоишь на месте — она к тебе сама не придёт. И чтобы обнаружить большинство аномалий — достаточно электроники или болтов. Но вот монстры Зоны, или коллеги-сталкеры могут выскочить на тебя, и когда ты стоишь. Правда, «коллеги-сталкеры» обычно сами не подходят, а посылают пулю. А от пули не увернёшься, даже будь ты супер-пупер-мегасталкером.
Так я и топал, то поднимаясь на пригорки, то опускаясь в ложбины, при этом внимательно всматриваясь и вслушиваясь в окружающий пейзаж. Шагал я, надо сказать, «на автомате». Нет, я не пренебрегал ни одной из мер безопасности, которые приходится соблюдать в Зоне. Просто за мою долгую бытность сталкером всё это было отточено до автоматизма и делалось на уровне инстинктов. Причём инстинкты работали более качественно, чем, если бы я усиленно обдумывал каждое своё действие.
Вот и сейчас, едва услышав сухой треск автоматной очереди, я сначала упал в снег, а уж потом подумал. «Стреляли». Автоматные очереди повторились снова. Судя по звукам, стреляли из «Калашей» за поросшим кустарником небольшим пригорком, на который я как раз взбирался. Я взглянул на экран ПДА. Прибор ничего не показывал, чего и следовало ожидать. Пригорок экранирует сигналы ПДА стрелявших (а кроме того, у стрелявших вообще могло не быть ПДА). Так что хочешь — не хочешь, — придётся подобраться поближе к источникам неприятных звуков. Хоть это и опасно. «Калаш» бьёт на семьсот метров, а перестрелка идёт метрах в двухстах, и пуля-дура вполне может попасть и в случайно оказавшегося не в том месте и не в то время дорогого и единственного меня. Несколько утешает тот факт, что свиста пуль я не слышу. Значит, стреляют не в моём направлении. Так что я потихоньку стал подползать ближе к вершине холма. Автомат я, естественно, при этом из рук не выпускал.
До вершины оставалось совсем немного, когда завибрировал ПДА на запястье. Я взглянул на экран. Ага. Семь меток. Семь сталкеров. Как минимум. Метрах в ста пятидесяти севернее находились трое: Михалыч, Бак и Серый. В ста метрах на северо-запад — четверо: Косяк, Чёрт, Битюг и Череп. Погонялова, конечно, у этой четверки… Нет, я знал и вполне нормальных сталкеров с «интересными» кличками: например Жмур (он же «Покойник»), Крюгер (он же «Фрэд»), Бык… Но чтобы такая компания собралась вместе… Кстати, о ещё о кличках. Считается, что ПДА не сообщает другим имя своего владельца — только если тот умер. Так же считается, что отключенный ПДА вообще ничего не сообщает. На самом деле это не так. Точнее, не совсем так. Все ПДА (кроме моего, конечно, и ещё нескольких), докладывают о своём владельце, причём даже в выключенном состоянии. Вот только видеть эту информацию обычный ПДА не может.
А мой — может. Кстати, у Черепа и Косяка ПДА были выключены. И это наводило на размышления… Тем более, что обо всей этой четверке я не мог сказать ничего определённого. В Зону они ходят сравнительно недавно, хабара приносят немного, в нарушениях сталкерского кодекса замечены не были. А вот Михалыча и Серого я знал хорошо. Не раз вместе пиво пили. И в Зоне пересекались… Нормальные ребята. Бак — тот тоже сравнительно новенький. Но если он с Михалычем и Серым — значит — должен быть свой человек. Хотя и тут возможны варианты… Осталось узнать, по какому поводу стрельба. Может, вместе от кого-то отбиваются, а может, и чего-то не поделили. Я посмотрел на ПДА. В правом верхнем углу экрана мигала зелёная пиктограмма. Значит, уже может получиться…
Я осторожно, без резких движений снял рюкзак, и вынул из него «серебряного змея» — довольно редко встречающийся артефакт, напоминающий отлитую из серебра змейку. Всё как положено. Хвост, голова с пастью и глазами… Химический анализ показывал, что «змейка» состоит из чистого серебра, однако это не мешало ей свободно гнуться в любом направлении, подобно живой змее. Что «умел» этот артефакт — знали немногие. Но я знал. Я засунул в «пасть» змею его же «хвост», и двумя пальцами надавил на «глаза». «Пасть» закрылась. «Змейка» дёрнулась в моих руках, принимая форму обруча. Обруч я натянул на голову, прямо на шапочку. Перед глазами на мгновенье «поплыло», но потом зрение нормализовалось. Я не видел, что происходило сейчас с обручем, но знал — глаза «змейки» загорелись зелёным светом, а обруч как бы подёрнулся дымкой, искажающей его очертания. Я напрягся, и одновременно расслабился. Глупое, конечно, словосочетание, но нормальным человеческим языком то состояние, в которое я вошёл — не описать. На окружающий зимний пейзаж, который фиксировался моим зрением, стала накладываться постепенно проявляющаяся картинка. То там, то там — на деревьях, под деревьями, в небе, под снегом — стали появляться разнообразные пятна, окрашенные в разные цвета: от зелёного до красного. Я сосредоточился на одном из ярко-жёлтых пятен над моей головой. В обычном зрении это пятно накладывалось на обычную чёрную ворону, которая как раз сидела на ветке сосны почти над моей головой. Я потянулся к пятну, пожелал слиться с ним…