Михаил Кисличкин - Офицер империи зла

- А если ничего не случится? - спросила Маша.

- Тогда и будем разговаривать. Пока не берите ничего лишнего в голову, просто делайте, как я приказал. Ясно?

- Так точно.

- Доктор, хотите что-то добавить?

- Нет. Молодые люди, вы сами все поймете. Только давайте поскорее. Младенцы уже готовы к пробуждению. Не хотелось бы затягивать.

- Сейчас начнем. Выпили? Возвращайте посуду, приехали, - сказал Максимов и первым вышел в открытые двери лифта.

Илья вошел в центр круга и замер. Все было в точности так, как говорил Максимов - три ячейки, из них две подряд горят зелеными огоньками. От ячеек к массивным приборным шкафам у стен отходят ветвящиеся провода, разные трубки, несколько экранов отслеживают какие-то параметры, рисуя странные графики и столбцы цифр. Ничего непонятно, просто стоишь как дурак и смотришь. Он-то думал...

Верхние части двух ячеек распахнулась бесшумно и почти одновременно. Внутри каждой лежит маленький...да человечек, что там говорить. Толстенький такой голый младенчик, розовый. Без всякого меха, признаки, отличающие симпанта от человека почти не видны. Ну и что? Илья прислушался к своему состоянию, но ничего "такого" не обнаружил. Ну, младенец, ну лежит. Ладно, приказали стоять и смотреть, будем стоять и смотреть.

Через пару минут Илья поймал себя на ощущении, что ему хорошо. Просто хорошо и безопасно. Почти забытое ощущение, когда он, четырехлетний пацан, прибегал ночью в спальню к маме и папе из своей комнаты, испугавшись злого черного крокодила , про которого ему читала сказку бабушка. Вот-вот он выползет из-под кровати, где прячется днем, и станет его, маленького хорошего мальчика Илюшу, кусать. Страшно. А примостишься между родителями, прижмешься к теплому мамкиному боку и ясно - никакой крокодил не достанет и ничего страшного уже случится не может. Илья в очередной раз посмотрел на раскрытые ячейки. Оба младенца лежали на спине и, широко открыв глазки, смотрели прямо ему в лицо. Милые такие, домашние.

Илья вдруг почувствовал целую гамму чувств - нежность, радость, умиротворение. При этом чувства они не были сильными, не носили характера эйфории или страсти. Скорее тихое счастье и легкое наслаждение, словно у любующегося красотой природы эстета или меломана слушающего любимую классическую симфонию, но только усиленное в пару раз. Просто приятно, спокойно, хорошо - все в превосходной степени. И да, какие же все-таки симпатичные дети перед ним...

Ячейки закрылись внезапно. Илья постоял еще с минуту как завороженный и лишь потом встряхнул головой, сбрасывая наваждение. Что с ним было? Какие-то оттенки испытанных чувств оставались, но стремительно блекли, уступая место реальности. Вот он, вот ячейки. Это что, и был контакт? Похоже, был. Но не так себе все это Илья представлял...

- Все ребята, инициация завершена. Поздравляю. - Из открывшейся сзади двери вышел Максимов. Голос его был мягким, без прежних командных ноток. - Пойдем, отдохнем полчасика и пора домой.

Илья развернулся и вышел из круга. Оглянулся. Со своего места к Максимову медленно шла Маша, с отсутствующим взглядом и застывшей на лице мечтательной полуулыбкой. Илья ее понимал, он сам продолжал себя чувствовать немного странно, хотя это состояние быстро проходило. Почему-то Илье было немного стыдно и в то же время удивительно хорошо на душе.

- Дома поспите, занятий для вас на сегодня не будет, - продолжал Максимов. - Приготовьте люльки и молочную смесь, как вас учили. Ваших симпантов привезут к вечеру. Подумайте, как их назвать, это важно. Не забудьте - завтра присяга.

По дороге из лаборатории и в аэроботе курсанты не разговаривали. Максимов понимающе улыбался и тоже обходился без слов. Словно произошло что-то, что связало их всех одной нитью, но о чем говорить не принято.

Но уже вечером Илья с удивлением смотрел на два розовых тельца в пеленках. Вот они, оба его симпантика, спят каждый в своей люльке на впитывающих подстилках. Испытанные в "родильном зале" чувства не вернулись. Перспектива быть теперь для них папашей вызывала оторопь. Парень смотрел телевизор, держа в руках дежурную бутылочку с теплым молоком, и размышлял о своей погубленной навеки жизни. Временами каждая из девочек начинала плакать, и тогда Илья неловко кормил ее через соску. Младенец наедался и засыпал. День прошел относительно спокойно.

Хуже всего пришлось ночью. Одна из малышек начала плакать. Соску она выплевывала, есть не хотела. Надрывный детский крик раздражал, Илья начинал со злостью тыкать бутылочкой в рот девочке. Что угодно, лишь бы она заткнулись! Словно почувствовав его злобу, проснулась и заплакала вторая девочка. Илья чувствовал себя так, что впору самому все бросить и заорать вместе с маленькими симпантами.

"Стоп" - сказал ему внутренний голос. "Должен быть выход. Максимов говорил, что все не так сложно". Илья сел на стул и постарался успокоиться, не смотря на крики. В конце-концов они же его симпанты, у них должен быть контакт на ментальном уровне. Он злиться, и симпанты злятся. А если наоборот? Илья постарался расслабиться и перестать злиться. Вдруг это поможет?

Эксперимент привел к странным результатам. Одна из малышек быстро затихла. А еще Илья понял, что ему страшно, и что у него болит животик. То есть не у него....у него-то все нормально. Это у его симпантки болит животик и ей страшно.

"Тише милая" - постарался излучать вовне уверенность и нежность Илья. "Все хорошо, папа здесь. Сейчас он даст вам вкусного молочка и сладких капелек от вздутия животика и все пройдет. Не надо кричать, родные".

Малышки прекратили крик как по команде, лишь та, у которой болел животик, немножко постанывала. Но после приема капель она тоже успокоилась и заснула. С радостью лег, наконец, спать и Илья. Он понял - с малышками он справиться. Все действительно не так сложно как кажется.

Присяга Илье особо не запомнилась, оставив в памяти лишь отдельные моменты. Вывели их с Машей на плац, вручили по начищенному до блеска церемониальному автомату времен великой войны (вы с ним поаккуратнее, еще штыком порежетесь), дали оббитые искусственной кожей корочки с написанным золотыми буквам текстом присяги на внутренней стороне. Илья прочитал три коротких абзаца, опустился на колени и аккуратно поцеловал черно-синее знамя, неловко поддерживая норовивший соскользнуть с плеча оружейный ремень. - Вверяю себя воле Императора! Слава Духу Империи, Императору и Народу! - как мог торжественно закончил Илья, и неспешно поднялся во весь рост. Вставал он на колени курсантом ИЛУ Илюшей Анечкиным, а поднялся сыном императора. Как говорится - почувствуйте разницу.