Дипломатическая академия - Алексей Урусов

Взяв Катю под руку месте с ней выхожу и становлюсь в первый ряд как раз напротив небольшого возвышения, на котором стоят принцессы. Паркет Александровского зала быстро заполняется «чемпионами» — победителями летних соревнований и учебных олимпиад. Мы, чемпионы имперского триатлона стоим в первом ряду — первоначально бал задумывался именно под чествование триатлонистов, но постепенно формат расширялся, превратив мероприятие в последний летний бал года. Зазвучал вальс и подхватив Катю, я уверенно закружил её в танце — спасибо Латышеву, не зря он столько сил потратил на то, чтобы сделать из меня достойного танцора.

Оттанцевав, «сдаю» Екатерину мужу, и он, приветливо ей улыбнувшись, вновь ведёт её на танцпол.

Большинство друзей были без девушек, так что мы больше разговаривали, чем танцевали. Мне это был она руку — в этом году у меня не получилось съездить в Бурятию на сборы или прокатиться в отпуск по родственникам; всё время ушло на триатлон, так что сейчас друзья рассказывали мне о своих летних приключениях.

Замечаю подходящего баронета Фёдора Николаевича Вараниди — моего соперника в триатлоне. Делаю ему пару шагов навстречу; увидев меня, он улыбается и протягивает руку. Представляю ему друзей, и чем дольше идёт церемония, тем удивлённее становится его лицо, хотя он и старается вида не показывать. Все живо интересуются его тренировками — с копьём никто не занимался и не представляют, как им сражаться. Фёдор живо, много жестикулируя, рассказывает. Обмениваемся с ним номерами телефонов, чтобы продолжить контакты.

Через некоторое время появляется княжич Илларион Викентьевич Протасов-Бахметев: — Господа, товарищи, представляюсь…

Отрапортовав и со всеми поздоровавшись, он продолжил: — Разрешите у вас на недолго украсть Андрея Андреевича и Луку Григорьевича.

Мы идём за Протасовым-Бахметевым, он подводит нас к высокому худощавому парню: — Представляю моего брата, Иннокентия Викентьевича. В нашем роду он считается лучшим «македонцем» в нашем поколении; думаю вам будет о чём пообщаться с Лукой Григорьевичем.

Меня он ведёт дальше и заводит в «чёрный круг». Такое впечатление производят несколько парней, одетых, как и я, в форму дипломатической академии.

— Дорогие друзья, — произносит он, улыбаясь, — разрешите представить вам студента Дипломатической академии Андрея Андреевича Первозванова.

— Граф Яков Борисович Куракин, баронет Сумароков… баронет Сажин… — Илларион представляет ребят, стоящих в кружок, они жмут мне руку; запомнил я только нескольких…

— Княжич Татищев также поступил в РИДА, он здесь, но сейчас ооооочень занят… — добавляет Илларион.

Все смеются. Я пока не понимаю, над чем… наверное, между собой общаются плотно и все в курсе дел у приятеля.

Россия. Юго-западная зона локального пограничного конфликта.

Этого дня весь взвод ждал с нетерпением; ещё за ужином накануне главной темой разговора за столом было «а вот завтра утром»… Ранним утром, проскочив по темноте наиболее опасные участки, на замену к ним прибыл взвод из их же батальона. А вечером, предварительно передав боевые позиции и собрав пожитки, взвод, в который входило и отделение Эдуарда Полуэктина, после месяца нахождения на линии соприкосновения, отправилось в тыл, на отдых.

Уезжая «за ленточку», он наговаривал для матери с десяток звуковых файлов, и ребята пару раз в неделю сбрасывали их по порядку на нужный номер. Чтобы ей казалось, что у сына всё в порядке, просто связь односторонняя. В своих «видосиках» он рассказывал маме, что проходит обучение в полевом лагере и устал ползать с автоматом и каждый день тренироваться в рытье окопов — о том, что он уже давно «за ленточкой», Полуэктин решил матери пока не сообщать: чем меньше она знает — тем крепче спит. И тем реже плачет.

Реально поговорить с родственниками с линии соприкосновения возможности не было — любые гаджеты там были запрещены. Так что первое, что Эдуард сделал, получив контейнер с личными вещами — позвонил домой, сообщив о завершении «полевого выхода», где он «кормил комаров». После нескольких минут разговора мать передала трубку малышам, и Виталька с Викой стали ему рассказывать, как ездили за покупками «к школе». И эти обычные детские нехитрые рассказы с перечислением картинок на купленных ранцах и коробках карандашей, едва не выбили слезу из Полуэктина — настолько резким был переход от военной жизни к школьным проблемам.

А вечером командир роты вывел его из строя и вручил ему и шильдик с цифрой «пять», отметив таким образом, рост числа боевых выходов.

— И ещё, — продолжил командир роты. — До сегодняшнего дня к гвардии младшему сержанту Полуэктину мы обращались «Эд», что является сокращением его имени. В крайнем боевом выходе он проявил свои командные и магические навыки, в сложной ситуации найдя правильную тактику ведения боя. Это позволило нанести урон противнику, ни один солдат из его отделения не был ранен, несколько врагов уничтожено, отделение организованно отступило; в связи с этим есть предложение присвоить боевой позывной гвардии младшему сержанту Полуэктину — «Лавина».

Рота ответила аплодисментами…

Распустив подчинённых, командир роты завёл его в канцелярию: — Эдуард Валентинович, я направил командиру полка представление о присвоении тебе звания «гвардии сержант», командир сообщил, что он не возражает. Так что осенью, после увольнения сержантов, станете заместителем командира взвода, параллельно командуя отделением. С завтрашнего дня будете посещать занятия в полковой школе сержантов. Помимо этого, приступайте к проведению занятий с личным составом роты по магической подготовке — этим у нас занимается мой заместитель, немного разгрузите его; ну, и, может быть, внесёшь какую-то свежую струю.