Трой Деннинг - Тёмный улей 2: Незримая королева

– Сомневаюсь, – Хан глянул на её облегающий костюм. – У тебя их нет с собой.

– Мы рады, что ты ещё не совсем стар, чтобы это заметить, – отметила Алима. – Спасибо.

– Это не комплемент.

– Нет, это комплемент, – Алима одарила Хана понимающей и искренней улыбкой. Она повернулась к Люку и глянула на Р2-Д2. – Нам следовало сказать, что доказательство у вас под носом.

– Не думаю, – покачал головой Люк. – Если тебе нечего больше сказать…

– Даксар Аес был совсем не бухгалтером Императора, – перебила его Алима. – Он был разработчиком памяти для имперских дроидов, – она глянула на Р2-Д2. – Именно он и разработал Интеллекс-4.

Люк стал лихорадочно вспоминать прошлый год, когда он обнаружил изолированный сектор в глубокой памяти Р2-Д2. Он пытался вспомнить, что могла знать об этом Алима до бегства из Академии.

– Неплохо, – Хан тоже заметил, что она взглянула на дроида. – Но мы на это не купимся. Если ты слышала о том, что Люк собирает информацию о разработчике Интеллекса-4…

– Хан, она не могла это подслушать, – перебил его Люк. – Её уже там не было. Когда Гент сообщил нам о его исчезновении, мы были в комнате управления полётами, помнишь?

– Это не значит, что она не могла оставить там подслушивающих жучков, – упрямился Соло.

– Мы ничего не оставляли, вы бы всё нашли, – Алима продолжала смотреть на Люка. – Ты хочешь узнать о своей матери или нет?

Люк и Лея уже давно догадались, что женщина на записях Р2-Д2, Падме, была их матерью. Но слышать это от кого-то другого… Люк вдруг обрадовался, хотя точно знал, что именно такой реакции и ждёт Тёмный Улей.

– Энакин Скайуокер просто-напросто сделал запись своей девушки, на память, – цинично прокомментировал Хан. – Так поступает большинство парней. Это совсем не значит, что на записи мать Люка.

– Но это может быть она, и мы можем помочь мастеру Скайуокеру узнать правду, – Алима одарила Люка сардонической улыбкой. – Если ты, конечно, хочешь узнать о том, что Мара тебя обманывает. Даксар Аес был совсем не бухгалтером. Он мог помочь тебе раскрыть тайну прошлого твоей матери.

– Неплохо придумано, – отметил Хан. – Всё очень складно до тех пор, пока Даксар Аес оказывается разработчиком Интеллекса-4. И зачем тогда было Императору убирать своего лучшего разработчика памяти для дроидов?

Лицо Алимы стало загадочным и пустым.

– Кто знает… Может быть, из мести, или он просто хотел создать очередную проблему для Сопротивления. Но разве не важнее, почему Мара лгала о том, кем он был?

– Я слушаю, – Люк почувствовал пустоту, как будто предавал Мару лишь тем, что слушает тви'лекку. – Пока что.

Алима погрозила ему пальцем.

– Сначала ты исполнишь нашу просьбу.

– Хватит, – воскликнул Хан. Он перевёл бластер на полную мощность. – Я устал играть в игрушки. Пристрелю её и дело с концом.

Алима быстро перевела взгляд на Люка. Тот пожал плечами и отошёл с линии огня.

– Ладно, если тебе так хочется.

– Пожалуйста… – саркастически сказала Алима. Она махнула пальцем, и переключатель на бластере Хана вернулся в положение "парализация". – Если бы ты хотел убить меня, то бы давно уже выстрелил, а не стоял и не спорил со мной.

– Ты права, – Хан опять увеличил мощность бластера. – Хватит разглагольствовать…

– Может быть, ты захочешь выслушать нас после того, как мы докажем, что можем получить доступ к записям, – сказала Алима Люку. Она показала на Р2-Д2. – Можно?

Люк жестом остановил Хана.

– Можно что?

– Можно показать одну из голограмм? – уточнила Алима. Люк медлил. Она посмотрела на него и добавила: – Если бы мы хотели сломать его, мастер Скайуокер, мы бы давно забрызгали его пеной.

Люк посмотрел на растущее пятно на потолке и глубоко вздохнул. Пока что он не мог уличить Алиму во лжи. Она легко могла Силой забрызгать серой пеной их всех. Поэтому он кивнул и отошёл.

Тви'лекка подошла к Р2-Д2. Тот тревожно заверещал и попятился назад на полной скорости своих колёс. Алима перенесла его обратно в Силе.

– Арту, пожалуйста, покажи… – она остановилась и повернулась к Люку. – Что ты хочешь увидеть?

У Люка тяжело забилось сердце. Он наполовину боялся, что все обещания Алимы окажутся пустым розыгрышем, и наполовину, что всё будет как раз наоборот. Ему очень хотелось получить данные без перепрограммирования личности Р2-Д2, но в равной степени он был уверен, что Тёмный Улей пытается манипулировать им в непонятных ему целях.

– Выбирай сама.

Алима издала несколько горловых щелчков.

– Хмм… что бы мы хотели посмотреть, если бы выросли без матери? – она повернулась к гудящему и мигающему всеми лампочками дроиду, которого до сих пор удерживала в воздухе. – Мы понятия не имеем. Арту, давай поищем какие-нибудь свидетельства, кем были родители мастера Скайуокера.

Р2-Д2 отрицательно засвистел. Даже без переводчика Люк понимал, что дроид отрицает существование у него таких данных.

– Не надо так, Арту, – произнесла Алима. – Код отключения твоей системы безопасности: РР0070555ТЖ7.

– Эй, – воскликнул Хан. – Похоже на…

– Номер счёта, да. Иремай была немного странной. Она с трудом могла вспомнить, как её зовут, зато никогда не забывала последовательность цифр или букв.

Арту выдал сокрушённую трель. Его голопроектор включился. Появился образ прекрасной женщины с тёмными волосами и карими глазами – Падме. Она шагала по воздуху у стены квартиры. Через секунду показалась спина молодого человека. Казалось, он сидел на кушетке и склонился над какой-то работой, но не было видно, чем он занимается.

– Чувствую что-то знакомое, – сказал молодой человек, не отрываясь от работы. Голос принадлежал отцу Люка, Энакину Скайуокеру. – Здесь был Оби-Ван?

Падме остановилась.

– Да, он приходил утром, – ответила она в спину Энакину.

– Что ему было нужно? – Энакин отложил работу и обернулся. Он был напряжён – вероятно, очень разозлён.

Некоторое время Падме смотрела на него.

– Он беспокоится о тебе.

– Ты рассказала ему о нас? – Энакин встал.

– Он же твой лучший друг, Энакин, – Падме прошла сквозь дверь, и перед ней появилась кровать. – Он говорит, у тебя очень трудная работа.

– А у него – нет?

– В последнее время ты какой-то раздражительный, – заметила Падме.

– Я не раздражительный.

Падме обернулась к нему.

– Энакин… больше никогда так не делай.

Казалось, её мольбы растопили сердце Энакина. Он отвернулся, покачал головой и выпал из изображения.

– Не понимаю, что со мной, – сказал он оттуда. – Я чувствую себя каким-то… потерянным.