Валентин Леженда - Не убоюсь я зверя

Мы с Клото переглянулись.

— Что, неужели еще ни разу не попадались подобные модели? — Тан был искренне удивлен.

— Модификация, — презрительно бросила Клотильда. — Эта дрянь вполне самодостаточна для того, чтобы защищать себя. Она копирует наши технологии и совершенствует их.

Я тут же вспомнил атаковавших меня «берсеркеров» необычной модели.

— Возникает резонный вопрос, — усмехнулся я, — кто и где в таком случае собирает «улей»?

— Кто сжигает коронера. — Танатос снова оглушительно рассмеялся. — Древняя загадка прямиком с матушки-Земли.

— Со временем выясним и это, — мрачно добавила Клото.

— Чертовы игры в апокалипсис раскололи нас!

— Что?! — Тан с Клотильдой удивленно посмотрели на меня.

— Разве вы не заметили? Ведь не все доминаторы согласились расследовать происходящее.

— Ленивые задницы, — скривился Танатос — Не забывай, просьба исходила от Верховного протектора. Многие из нас по понятным причинам его недолюбливают.

— Тем не менее раскол произошел.

— Да какой там раскол! — Тан с чувством сплюнул себе под ноги. — Слишком сильно сказано. Так, поспорили немного, да и разошлись кто куда. Мы и малым числом справимся, правда, крошка?

Клото демонстративно отвернулась.

— Хотелось бы, — вздохнул я.

— Ну что, о житье-бытье вроде как поболтали. — Танатос застегнул кожаную куртку с множеством молний. — Можно еще для приличия поговорить о погоде, но лучше не начинать. Радиация втрое выше нормы, осадки токсичны, а когда на улице туман… не стоит туда и соваться, хотя, как по мне, идеальный вариант вообще застрелиться.

— Ну так порадуй нас, — предложила Клото.

— Ага, размечталась… — Тан недовольно потер бычью шею. — Чего нас звал, колись?

— Хотел выяснить, что вы знаете о темных делах Триумвирата? — с готовностью выложил я.

— Да все знаем, — улыбнулся Танатос.

— И о читающем мысли? Доминаторы насторожились.

— Давай по порядку: — Клотильда нервно поправила стягивающий волосы обруч. — Что тебе известно?

— Не знаю, где серые крысы его нашли, но есть данные, что этот человек работает на них.

— Наверняка какой-нибудь мутант, — со знанием дела заметил Тан. — Их сейчас черт знает сколько рождается, хотя многие по незнанию принимают этих ребят за клиентов «Импланты».

— Так вы слышали о нем что-нибудь?

— Нет.

— Но он существует.

— Насколько можно доверять твоему источнику?

— На все сто.

— В таком случае следует провести коррекцию.

— Присоединяюсь! — добавила Клото. — Бросим жребий?

— Не надо. — Я покачал головой. — Оставьте это дело мне, я его ликвидирую.

— Ну что ж, удачи, — искренне пожелал Тан. — Смотрите, опять!

Мы с Клотильдой посмотрели туда, куда указывал Танатос.

Огромный светящийся бигборд озарился ярким светом. В недавней уличной перестрелке он уцелел только благодаря тому, что имел особое покрытие. Производители постарались.

На бронированном экране ярко сияла надпись:

И вышел, вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч.

— Ого! — хохотнул Тан. — Открылась вторая печать. У нас совсем не осталось времени на покаяние.

— Не смейся над этим. — Клото хмуро посмотрела на Танатоса, и тот благоразумно замолчал.

— Что же это может быть? — Клотильда подошла к бигборду. — Так странно… такое ощущение, что послания приходят исключительно для нас. Вы не чувствуете?

— Рыжий конь, — задумчиво проговорил я. — Красный цвет не обещает ничего хорошего, особенно на знаменах, и вся история Земли тому подтверждение. Знак кровопролития, символ будущей войны.

— Как же много для нас значат цвета, — удивилась Клото, — и символы.

Послание мигнуло и исчезло.

Вместо него по экрану рекламного щита снова побежала статистика смертности в Литтон-сити.

Цифры были впечатляющие.

Тут же следом шла реклама сети оружейных магазинов корпорации «Ареториум»: ВЫСТРЕЛИ ПЕРВЫМ!

— Купи ствол или сдохни! — проворчал Танатос. Слоган сиял ярче недавнего послания.

Тан хмыкнул и, оттренированным движением выхватив криопистолет, всадил пулю точно в центр бигборда.

— Эй! — воскликнула Клотильда. — Ты что, совсем рехнулся?

Бронепластик не выдержал и, оглушительно лопнув, засыпал мостовую искрящимися осколками.

— Они попросили, я выстрелил! — развел руками Тан. — А что тут такого?

— Придурок! — бросила Клото и, стуча высокими каблуками, поспешила прочь.

Теперь я знал, что могу рассчитывать на них.

Справлюсь, конечно, сам, но правила я все-таки не нарушил, посвятив в свои планы еще двух доминаторов.

Скрытность у нас не поощрялась, хотя мы и недолюбливали друг друга уже потому, что не могли друг друга убить.

Злая ирония судьбы.

Худший враг доминатора — другой доминатор.

Иногда мне в снах (а сплю я очень редко) приходят странные видения. Я вижу нашу окончательно загаженную планету, окруженную кольцом астероидов. Все живое практически погибло. Города пусты и безмолвны, словно возведенные невиданными богами склепы. Всюду ржавеет железо, время пожирает страшные останки нашей цивилизации. И посреди всего этого безмолвия медленно, словно призраки, бродим мы, доминаторы.

Мы полны ненависти ко всему живому, но на этой планете некого истреблять, потому что людей больше нет. А мы… мы уже не люди.

Человек — это тот, у которого хоть раз мелькнула мысль о том, чтобы убить себе подобного, причем убить без всякой причины. Доминаторы на это не способны, нам нужны причины, состав преступления, обвинительный приговор, строгие директивы.

Животный разум в отличие от человеческого не способен убивать беспричинно. Вот что отличает людей от животных и делает их стократ страшнее любого хищника. Не интеллект, не серые клетки или чувства, а стремление к бессмысленному уничтожению себе подобных.

Нет, люди отнюдь не безумны, они хорошо продумывают предстоящее убийство, взвешивают все детали, ходы. В воображении они уже умертвили будущую жертву. Остался всего лишь один завершающий штрих. И какая, в сущности, разница, кто умирает, один человек или миллионы. Война — преступления, преступления — война. Разница только в масштабах.

Подобные мысли часто посещали меня.

Несмотря на мой статус, мне трудно было найти место в этом мире. Ведь я стал тем, каким я есть сейчас, не по собственной воле. Меня никто не спросил, хочу ли я, меня принудили. Чем руководствовались эти неведомые силы, было неясно.