Кирилл Партыка - Эпицентр

– Фантастика,- сказал он, когда я закончил.

– Конечно, фантастика. С самого начала сплошная фантастика и была. А теперь осталась пошлая реальность.

– Так какого черта мы здесь сидим?! – заорал Директор.- Надо ехать к периметру, звать специалистов, спасателей, людей отсюда выводить.

– К периметру ехать не надо,- перебил я его.- Зону ликвидировать никто не собирается.- И, не вдаваясь в подробности, пересказал то, что узнал от Монгола.

Директор долго молчал.

– Вот мерзавцы,- наконец сказал он.- Знал, что мерзавцы, но такого все-таки не ожидал. Я свяжусь по своим каналам…

– Вот этого делать не следует ни в коем случае. Может, среди ваших связей и есть надежные. Но очень вероятно, что вы нарветесь на организаторов экспедиции или тех, кто действует по их указке. Сами можете догадаться, что получится.

Директор поскреб затылок.

– И что же ты предлагаешь?

– Пока никаких телодвижений. Я уже предпринял кое-что. А вы пока займитесь проверкой ваших каналов. Есть у вас такая возможность?

– Ну-у относительная, конечно.

– Вот и не торопитесь. Проверяйте и перепроверяйте, пока на все сто не убедитесь, что имеете дело с надежными людьми.

– Это долго.

– А если быстро, все вообще может полететь к чертовой матери. Я же говорю, я принял меры.

– Какие?

– Лучше вам не знать. Директор вдруг грубо выругался.

– Вот всегда ты так! Все сам, все мутишь, играешь в шпионов. Может, то, что ты мне тут нарассказывал, вообще ерунда! Может…

– К сожалению, не ерунда,- перебил я его.- Потому что я действительно в некотором роде шпион. Можете мне не верить. Но вы умный человек и меня знаете. Я никогда вам дезу не загонял. А вы зря рисковать не станете.

– Ты шпион?! Нет, на шпиона ты, конечно, похож, не спорю, но на кого же ты работаешь?

– Теперь исключительно на себя. И на вас. И вообще на всех, кто в Зоне.

Директор обхватил голову руками.

– Ладно, потом вся эта ахинея твоя!… Что же прикажешь делать: сидеть, как страус, головой в песок?!

– Я вам приказывать не могу. Но советую проявить терпение и осторожность. Ваше участие еще очень понадобится. Но в свое время и чтобы наверняка.

Он задумался.

– Если ты прав,- сказал он наконец,- а я думаю, что ты прав, судя по предыдущему опыту, я, конечно, подожду. Я проверю и перепроверю. Я наизнанку выверну. Но когда удостоверюсь, что со мной не сволочь какая-то играет… Вот тогда я им… Я этого так не оставлю! Я ООН по тревоге подниму!

– Они по тревоге обычно как-то не спешат,- сказал я.- Хотя тоже не лишний вариант. Но, повторяю, раньше времени бучу не поднимайте.

Директор опять замолчал, уставясь в стол.

– Ладно, уговорил. Действуем по твоему шпионскому плану, соблюдая сугубую конспирацию. Может, поделишься, что сам предпринял?

– Потом. Не потому что не доверяю. Сглазить боюсь.

– Пошел ты!… Шутник хренов.

– Где Лариса? – спросил я.

– А? Да в госпитале, конечно, где же ей быть?! Второй дом направо отсюда.

…Госпиталь еще не успели обустроить, разобранные железные койки и медицинское оборудование были свалены грудами в коридоре.

Я окликнул пробегавшую медсестру – где Лариса? И тут же увидел ее выходящей из полупустой палаты. Она тоже заметила меня, и у нее вытянулось лицо.

– Здравствуй.- Я подошел и хотел обнять ее, но она отстранилась.

– Живой?

– Что вы все заладили?! Как видишь.

Я почти насильно притянул ее к себе, но она уперлась ладошками мне в грудь.

– Прости,- сказал я.- Ну прости, пожалуйста. Я кретин, и просто случайно так получилось. Я… люблю тебя.

– Что, отшила тебя твоя крутая краля? – спросила Лариса, снова отстраняясь.

– Она погибла.

– Господи! – Лариса даже слегка всплеснула руками.- Вот уж чего ей не желала!

– Да при чем здесь ты?!

В своем белом халате и изящной наколке Лариса показалась мне красивой как никогда.

– Послушай, – сказал я. – Я наделал кучу глупостей. Я обидел тебя. Я вообще много чего сделал, за что мне нет прощения. Но я вернулся. Я теперь совсем другой. Я тебе расскажу, и ты сама поймешь. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я вернулся к тебе. И всегда буду с тобой. Ну за исключением деловых отлучек.

Лариса вдруг рассмеялась:

– Вот-вот, за исключением. А исключений этих у тебя всегда было и останется!… Да не в этом дело, Сережа. Я тебя тоже люблю. Давно и довольно мучительно. Тебя по-другому любить нельзя, потому что ты такой, какой есть… Оглянись, пожалуйста.

Я оглянулся. Позади нас, у начала коридора топтался Игорь Лаптев, все такой же угловатый и неуклюжий в движениях. Он не знал, как поступить, то ли подойти и поздороваться, то ли убраться вон.

Я сразу все понял. Обратная поездка на мотоцикле принесла свои плоды.

Я мог запросто просветить их насквозь и узнать, что Лариса чувствует ко мне, что они с Игорем испытывают друг к другу. Но я наглухо заблокировал эту свою способность.

– Ну что ж… – начал я, но Лариса меня перебила.

– Ты думаешь, все понял? Ничего ты не понял. Ну да, сейчас мы вместе. И, наверно, долго будем вместе. Он не ты. Ты яркий, просто ослепительный. Ты сильный, целеустремленный. Тебе всегда чего-то надо. Ты в этой дикой Зоне, как рыба в воде. Экстрим – твоя стихия. Без него ты можешь зачахнуть. Я думаю, ты даже отчасти хозяин в Зоне. Здесь тебе удается и подчиняется такое, что не удается и не подчиняется никому.

– Ага,- перебил я ее,- Люцифер, повелитель Ада! Чтоб ты знала: Эпицентра больше нет. И Чумы нет. Значит, скоро и Зоны не будет. Рано или поздно.

– Для тебя она найдется всегда. Не эта, так другая. Ты не Люцифер, ты человек, которого можно и хочется любить. Но лучше этого не делать. Даже если больно и невмоготу. Дело не в твоих изменах. Такие, как ты, без этого не могут. Но я обычная женщина и хочу обычного счастья. Не знаю, откуда ты взял, что Зоны скоро не будет. Но если это правда, то тем более. Игорь тоже обычный парень. Он по-своему яркий. Но не такой, как ты. Он ярок не обжигающе. С ним можно прожить всю жизнь, сколько мне отмерено. А с тобой… С тобой – минутное, обжигающее счастье, а потом лишь боль от ожогов. Прости. Я думаю, ты понял. Ты ведь умный мальчик. Если понадобится, я всегда буду рядом. Но с тобой не буду никогда.

Я повернулся и направился к выходу. Когда я проходил мимо Игоря, он с опаской заколебался, подать мне руку или не стоит. Я сам протянул ему ладонь. Мы молча обменялись вялым рукопожатием и разошлись.

Над городом проглянуло солнце, под его лучами этот гигантский могильник стал еще страшнее и отвратительнее, обнажив свои уродливые глубины. Но там жили люди, а потому могильник не был окончательно мертв. И с ним надо было что-то делать.