Владимир Контровский - Дорогами Миров
Высокая, гибкая и сильная, с копной каштановых волос до плеч, с холодным выражением серо-стальных глаз, полуприкрытых длинными ресницами, она смело встретила изучающий взгляд Мага и выдержала его — невероятно само по себе! Несмотря на то, что на ней было надето всего лишь продранное во многих местах (при захвате) короткое тёмное платье, ведьма казалась разодетой в шелка и бархат. Внешность же у неё была такой, словно в ней перемешалась кровь чуть ли не всех племён обоих континентов и островов. Смуглая кожа шемрезийки или дочери Великой Пустыни, черты лица хамахерийки, фигура и стать обитательницы малонаселённых холодных северных островов, глаза дикарки из Леса и волосы жительницы Эдерканна. А уверенность в себе такая, какая вообще не свойственна женщинам Молодых Рас, где Инь всё ещё (пока ещё) подчиняется Янь. Точно определить возраст ведьмы на первый взгляд было несколько затруднительно; однако ясно, что она молода, хотя и не юная девица, конечно. «Интересно, а какова она в постели?» — подумал Катри, твёрдо решив забрать эту живую загадку с собой.
В постели ведьма оказалось великолепной, причём настолько, что Алый Маг изменил своему правилу краткой связи (зачем привыкать к кому-то!) и брал ведьму в спальню снова и снова. Нет, ложе с Магом по-прежнему делили и другие наложницы и мимолётные подруги, и Шемреза получала свою заслуженную долю ласк, но Мириа (таково было имя ведьмы) мало-помалу занимала в жизни волшебника несколько особое место. И дело было вовсе не в её любовных талантах, а в загадочной магии странной женщины.
Именно поэтому Катри, заметив злой блеск глаз (и магии не требуется!) пылкой служанки (та всё видела и всё понимала), поспешил успокоить шемрезийку — не хватало ему ещё одной мелодрамы с кровопролитием на почве страсти. С Шемрезы станется — пронзит себе грудь кухонным ножом с тем, чтобы умереть у ног обожаемого Властелина или всадит этот же нож в живот Мириа. А ведьма нужна Магу далеко не только лишь для любовных утех.
Так вышло, что в Отряде не было ни одной женщины. Вероятнее всего, это случилось из-за всё той же, так странно (если не сказать больше!) проявившейся, увлечённости Эндара сексуальным разгулом. Катри в первую очередь оценивал здешних женщин по тем их качествам, которые лишь со значительной натяжкой могли быть отнесены к разряду магических. Очевидно, именно поэтому он и пренебрёг известной любому Магу истиной «Средняя Волшебница сильнее среднего Мага». Однако теперь Властелин всерьёз намеревался исправить данное упущение. Но для начала требовалось разобраться в истоках магических способностей ведьмы.
К разгадке магии Мириа Маг продвигался с трудом, что удивляло его снова и снова. Катри искренне считал, что местное чародейство не окажется для него крепким орешком, но встреча с ведьмой разуверила волшебника в этом. Правда, в ведьме уживалось (наряду с естественным) и некое постороннее волшебство, но ведь не из другого же Мира оно взялось! Инаковость Эндар почувствовал бы…
Лесному Магу удалось установить, что магия ведьмы как-то связана с совпадением определённых фаз трёх лун Пограничного Мира (одной реальной и двух отражённых), и он надеялся отыскать исчерпывающий ответ на все свои вопросы уже в ближайшее время — ход светил благоприятствовал. И вот долгожданная ночь наступила.
На этот раз Маг взял с собой в постель одну только Мириа — присутствие других женщин всё-таки несколько отвлекает, а дело казалось Катри всё более и более серьёзным и заслуживающим пристального внимания.
Всё шло, как обычно — почти. Маг чувствовал какой-то странный холодок, но отнёс это на счёт собственного охотничьего азарта и возбуждения. Мириа же была восхитительна, как всегда, на этот раз безо всяких там «почти». Эндар не мог припомнить, когда он в последний раз испытывал подобное наслаждение. Язык слов слишком беден, чтобы передать все оттенки того каскада невероятных ощущений, который обрушился на обоих. И вместе с тем Катри ясно видел, что по мере приближения времени совпадения лунных фаз всё существо ведьмы наливается колдовской силой, переполнявшей Мириа и бьющей через край. Быстрые блики пробегали по её лицу с закушенными от наслаждения губами и словно смывали выступавшие на смуглой коже мелкие капельки пота. За пеленой любовной горячки Маг чувствовал — час близиться.
Они позволили себе передохнуть немного и снова соединили объятия и тела. Очередная горячая волна пика физической близости уже накатывала на Эндара, когда тело ведьмы вдруг выгнулось дугой, и сквозь её стиснутые в истоме зубы прорвался хриплый стон. Гибкая и мягкая, живая и податливая горячая плоть Мириа как-то сразу сделалась похожей на сжатую стальную пружину, стала чужой и …враждебной!
Закинутые за голову руки ведьмы заметались, как потревоженные змеи, а потом правая рука молниеносно устремилась к шее Мага. И в тонких, но сильных пальцах была зажата острая металлическая шпилька в форме крошечного кинжала, неуловимо быстро извлечённая из густых каштановых волос.
Миниатюрное жало летело точно в ямку на горле, и если бы Эндар не готовился внутренне к мигу познания, собираясь и концентрируясь независимо от почти полностью владевшего им чувства наслаждения прекрасной ведьмой, то укус железа наверняка достиг бы цели. Остриё коснулось кожи, чуть кольнуло и… медленно пошло назад вместе с державшей его рукой. Мириа сопротивлялась отчаянно, Катри перехватил и сжал её тонкую кисть со странным ощущением того, что он борется с внезапно ожившей железной статуей — такая огромная злая сила переполняла тело женщины, ещё всего лишь пару мгновений назад бившейся в экстазе высшей точки страсти. Вязкая кисея сладкого дурмана таяла, и Эндар пустил в ход магию. Кинжальчик вывалился из ослабевших пальцев и упал на смятое покрывало, игла его лезвия неприятно отсвечивала зелёным. Ведьма ещё пыталась вырваться, но в её остекленевших бездонных глазах уже нарастал и плескался смертный ужас. А затем всё тело Мириа (или того существа, что заменило её) разом обмякло, голова с разметавшимися волосами бессильно свесилась чуть набок, и изо рта на смуглую щёку выбежала алая струйка крови. Ведьма была мертва.
И тут же за окном спальни резко и часто захлопали сильные крылья.
Маг бросился к оконному проёму и почти сразу отыскал (магическим зрением, простое было бы бессильным) на тёмном фоне неба, среди россыпи звёзд и обрывков ночных облаков, силуэт быстро удалявшейся громадной птицы. Понимание всего случившегося молнией сверкнуло в сознании, и так же мгновенно Маг бросил в ночь убийственное заклятье. Цепочка золотистых (таких красивых и безобидных на вид!) огоньков проворно перечеркнула темноту, дотянулась до крылатой тени, и… Звенящий крик разорвал тьму ночи, испуганная тишина отпрянула в стороны. В тёмном небе вспыхнул огненный клубок, закувыркался и с шипением рухнул в волны. Чёрная вода с плеском сомкнулась, и снова стало темно.