Олег Будилов - Далекие острова. Трилогия (СИ)

— Ничего, — капитан ухмыльнулся, — экспедиция на Дикий остров Вас окончательно помирит.

— Вы думаете?

Рок раздавил папиросу в пепельнице, встал и наклонился ко мне.

— Вы верите в предчувствия, Бур?

Я смотрел на него и видел, что капитану явно не по себе. Весь переход от острова Хос ему нездоровилось и в гостинице он все время спал, видимо еще не оправился от болезни.

— Верю.

— И я верю. Так вот, — капитан наклонился еще ниже, к самому моему уху, — у меня самые отвратительные, самые ужасные предчувствия.

Он выпрямился, вытер выступивший на лбу пот и сказал, — я пошел в номер. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

В курительной комнате я остался один. Когда дверь за капитаном захлопнулась, я встал с дивана, отдернул занавеску и открыл окно. В комнату ворвался холодный весенний ветер. Пахло дождем, океаном и большим городом. Я смотрел на спешащих по своим делам пешеходов, на лужи, на размытые отражения газовых фонарей. В такую погоду у меня начинало болеть колено. Старые раны иногда давали о себе знать, но нога, почему-то, реагировала именно на сырость. Я стоял у открытого окна, пока не замерз. Довольно часто мы оказывались на вражеской территории без элементарных удобств и крыши над головой. Один знакомый офицер сказал мне, что самое скверное воспоминание о войне у него связанно с холодом, когда изо дня в день ты ходишь в сыром бушлате и не можешь согреться. Я зябко поежился и вспомнил наш партизанский рейд в октябре 19… года.

Рок мог сколько угодно говорить о своих предчувствиях, но у нас с ним разные страхи. Боевому офицеру и штабному трудно понять друг друга. Интересно было бы посмотреть на него посреди болота под проливным дождем.

— Предчувствия у него, — проворчал я и закрыл окно.

На острове Мон не было хороших дорог, собственно там вообще ничего не было, кроме пристани и двух лесопилок. На огромном, сплошь покрытом лесами, острове варды заготовляли древесину. Лесопилки снабжали строительным материалом и дровами почти весь юг. Когда мы высадились, никто не оказал серьезного сопротивления. Егерей, которые пытались организовать оборону, мы разоружили и заперли в подвале.

— Ты посмотри, чем они собирались с нами воевать, — сказал Бад, показывая мне охотничью двустволку.

— Нормальное оружие, — ответил я, — если бы мы не захватили их в врасплох, то могли потерять несколько человек.

Десант высадился ночью в темноте и сразу захватил рабочий поселок, где кроме небольшого гарнизона и лесорубов никого не было. Во время высадки пострадали два десантника и трое егерей. Я попросил доктора ими заняться, все были ранены легко.

Морина готовилась к обороне. В случае серьезной атаки пристань мы бы все равно не удержали, поэтому все силы я сосредоточил вокруг поселка. Местное население из крайних домов выселили, на единственной дороге устроили заграждение из бревен, а в местах возможной атаки отрыли окопы в полный профиль.

Приказ адмирала Крола застал нас на отдыхе. Поредевшую после продолжительных боев морину отвели на переформирование. Мы скучали в казарме, отъедались и отсыпались. Погода испортилась, и мы надеялись, что нас оставят в покое. Осенью и зимой военные действия замирали, никто не хотел воевать в бушующем океане и сидеть в промерзших окопах.

На совещание, которое проходило в особняке городского главы, собрались командиры трех десантных морин. Бывший хозяин ушел вместе с вардовским флотом, и штабные интенданты реквизировали для Крола опустевший дом.

— Садитесь господа, — адмирал указал на расставленные полукругом стулья, — у меня для Вас есть важное поручение.

Мы молча расселись и приготовились слушать. Адмиралу не здоровилось, он кашлял и сморкался в большой несвежий платок. На столе стояли флаконы с какими-то медицинскими снадобьями.

— Сейчас идет война на износ, — говорил Крол, — у кого больше ресурсов, больше сил тот и победит. Мы должны наносить врагу молниеносные точечные удары, выводить из строя корабли и живую силу, взрывать заводы и склады. Мы должны создать у вардов в тылу кровавую мясорубку, чтобы они не могли перебрасывать подкрепления к первой линии обороны.

Идею о проведении операций в тылу врага штабные высказали уже давно. Я знал, что некоторые офицеры подавали служебные записки с предложениями о заброске на вражескую территорию специально подготовленных боевых групп. Было несколько неудачных попыток, после которых разговоры на эту тему прекратились. Мы внимательно слушали адмирала. На словах все было легко и просто, но на деле прорваться через первую линию обороны было практически невозможно. Легкие крейсера вардов бороздили океан и готовы были разделаться с любым десантным судном, попавшимся у них на пути.

— В нашем распоряжении оказалось несколько трофейных буксиров и катеров. Мы высадим десанты здесь, — Крол показал несколько островов на карте, — и здесь. Сейчас, после капитуляции островов Копу и Нод, появилась возможность пройти незамеченными прямо у вардов под носом.

Я хорошо понимал, о чем идет речь. Два острова были захвачены, один находился в осаде. Наша эскадра не препятствовала бегству гражданских судов. Все причалы заполонили беженцы. Забитые до отказа буксиры, катера и просто парусные лодки уходили подальше от войны. На трофейных катерах, подняв вардовский флаг можно было попробовать затеряться в этом потоке.

— Вы должны посеять в тылу панику, чтобы на борьбу с Вами бросили, как можно больше кораблей. Взрывайте заводы и склады, лесопилки и причалы, топите корабли военные и гражданские.

Адмирал прервался, перевел дух и высморкался. В дверь заглянул молодой офицер. Крол махнул ему рукой. Адъютант быстро вошел, держа в руках накрытый салфеткой поднос, поставил его на стол и принялся разливать кофе.

— Угощайтесь господа, — сказал адмирал, устраиваясь в кресле.

Понимая, что официальная часть закончилась, офицеры зашевелились, стали переглядываться, кто-то встал и направился к столу.

Я смотрел на адмирала и вспоминал, как стоял перед ним после боев на линии Мо оборванный и грязный. Я провел на гауптвахте три дня, и мне не давали ничего, кроме миски пустого супа раз в день, а у Крола на столе в хрустальной вазе стояло печенье и пахло молотым кофе. Тогда он и не думал меня угощать, даже не предложил сесть, и я чуть не потерял сознание от голода и одуряющего аромата.

— Возможности прийти к Вам на помощь у меня не будет, — сказал адмирал, — Во вражеском тылу Вы будете предоставлены сами себе. Думайте, готовьте пути отхода. Мне нужно, чтобы Вы продержались на захваченном острове два дня и стянули на себя, как можно больше кораблей. Два дня, — повторил Крол, — потом делайте, что угодно, прячьтесь, бегите, сдавайтесь в плен.