Николай Шмелёв - Кронос. Дилогия (СИ)

Битва закончилась так же внезапно, как и началась, и кроме самума, ничто не беспокоило пустыню. Несколько успокоившись и, в ожидании окончания стихийного бедствия, товарищи расположились недалеко от входа, получив блестящую возможность немного подкрепиться. Используя вынужденное бездействие, они подкреплялись усердно, не брезгуя фронтовыми пайками, несмотря на жару. Как и было предсказано, буря достаточно быстро прекратилась, хотя самум в пустыне может длиться неделями, а краткосрочность, в данном случае, просто случайное совпадение. Пора было выбираться на волю, и Бульдозер первый предпринял этот шаг. Красная точка пробежала по его могучему животу, не заострив, на Бульдозере внимания и погасла, а он, кажется, расчувствовался, потому что подозрительный запашок появился в воздухе. Списав это явление на близость нильских болот, компания поспешила покинуть проклятый город мёртвых.

— Надо по-пластунски! — предложил, было Бармалей, но его взашей выволокли из катакомб, мотивируя это тем, что лёжа у него вообще никаких шансов на выживание не остаётся.

— Скорость передвижения не та, а лазеру до фонаря, в кого целиться — это не пуля, — пояснил Комбат свою стратегическую позицию. — Подвижность потерял — амба!

Что такое амба, он понимал, но откуда пошло это выражение — не знал, хоть оперировал им всю жизнь. Обретя свободу и удалившись на безопасное расстояние, друзья обнаружили, что находятся действительно среди пустыни. И в прямом, и в переносном смысле — вокруг не было ни души. Это обстоятельство, как нельзя лучше соответствовало их планам, но создавало на душе такую неуютность, что заставляло ощущать себя Робинзонами Крузо, попавшими на необитаемый остров.

— Надеюсь, мы не в Луксоре? — подал жалобный голос Кащей. — В этом случае, нам до Большого Сфинкса пилить и пилить!

— А кто тебе сказал, что нам нужен Большой Сфинкс? — подозрительно спросил Крон.

— Не знаю — трепались, все о нём…

— Нет! — обнадёжила товарищей Наина. — Мы почти на месте, в районе Эль-Гизы. Каир на другом берегу Нила остался. Про эти погребения, из которых мы выбрались, и сейчас ничего неизвестно.

— А как же те записи, найденные на полу подземелья? — засомневался Сутулый.

— Я сказала, что неизвестно официальным властям, а мародёры да расхитители своих планов не раскрывают. Так что, мы захлопнули за собой калитку, а ветер пустыни быстро доделает остальное, засыпав песком следы присутствия посторонних.

— Там в городе, похоже, было вторжение нелегальной экспедиции, — высказал своё мнение Бармалей. — Без разрешений и прочих формальностей — чёрные археологи.

— Ну и что, — равнодушно пожала плечами Наина, — ты этого не допускаешь?

— Вовсе нет, — так же равнодушно отнекался Бармалей. — Раз белым здесь не дают работать, то следует ожидать такой вариант развития событий. Только в этом случае музеям не перепадёт ничего, и это уже доказано.

— А что сейчас в Каире происходит? — спросил Крон, пытаясь разглядеть в бинокль окраины старого города.

Наина неоднозначно покачала головой, без конца нахмуривая лоб, так что были непонятны эмоции, вызывающие столь неоднозначную реакцию:

— Мы в этом рукаве фрактала никогда туда не заглядываем, за редким исключением, но я слышала от того, кто всё-таки проникал за периметр дозволенного, что там — город призраков. По рассказам очевидцев, волосы беспричинно встают дыбом, несмотря на то, что пришедшие, сами — те ещё фрукты. Уже в районе старого Каира, мурашки начинают по коже бегать, а нам туда, просто необходимо попасть… У нас кое-кто до Луксора добирался, но там царство… Не к ночи будет помянуто!

— Ты сказала, нам нужно в Каир? — обеспокоено уточнил Крон.

— Да, в государственный музей, — подтвердила Наина. — Там хранится скипетр «силы». Кажется «Анкл», или нет… А, вспомнила — «Анкх»! Вот и пришлось прибегать к временной ветке, так как, насколько ты понимаешь, в обычном мире нас в музей не пустят, с такими намерениями, а их, рано или поздно, придётся раскрыть.

Даже, издалека городские кварталы выглядели мрачными и зловещими. То ли тени, то ли энергетические субстанции бродили по улицам пригорода. Как не прискорбно было это осознавать, но за недостающей деталью предстояло проникнуть почти в самое сердце зловещего мегаполиса. Где-то в районе Каирского музея хранился раритет: опознанный, обозванный, но невостребованный современниками. Для наших героев, он являлся частью предстоящего освобождения от нежелательных приключений, в которые их так грязно втянули. Крону подумалось — не из этих ли существ, бесчинствующих в городе, «Кот», дремлющий внутри, но факты говорили о другом.

— Скорее всего, жезл хранится в запасниках музея, — поделился Крон с Наиной, своими соображениями.

Она только пожала плечами, сказав:

— Всё может быть! Но возможен и другой вариант: стоит он себе в витрине, на всеобщее обозрение, как символ ушедшего культа. Символ мёртвой религии.

— Вот тут ты ошибаешься! — возразил Крон. — Никакая она не мёртвая, а просто трансформировалась в другие ипостаси, замаскировавшись под современное течение религиозной жизни. Всех стараются уверить в том, что египетский культ умер. Делают это лица, заинтересованные в том, чтобы оставаться инкогнито. Хотя, впрочем, стоит признать, что не больно то они и скрываются. Конечно, никого сейчас не бальзамируют, тем более в других странах. Без сухого климата пустыни, дело это обречено на провал — сгниют! Да и не это главное, в наше время. Всё проходит совершенствование — вот только рука, за этим, чувствуется одна. Но, не будем к ночи поминать!

— Крон! — позвал его Бульдозер. — Ты мой складной стакан не брал?

— Нужен он мне, как таракану кальсоны!

— А почему не «как свинье салфетка?» — поинтересовался Пифагор. — Изменяем принципам?

— Напротив — мы изменяемся, а значит совершенствуемся…

— Как макаке сарафан, мне больше нравится! — вмешался Почтальон.

— Ну, каждому надо высказаться! — пробурчал Дед, так и не дождавшись посуды.

Стакан вскоре был найден, и товарищи присели на третий ленч, так как лезть в самое пекло, в здравом рассудке, что-то не хотелось. Причём, всем поголовно.

— Хоть бы транспорт, какой! — в сердцах воскликнул Бармалей.

— Вижу в оптику чёрную лошадь, — предложил ему Кащей оказию, отрываясь от окуляров.

— Угу! — согласился разбойник. — В самый раз годится. Буду гонец из преисподней.

— Вот, тебе одному и идти, — промычал Сутулый. — Лошадь то — в единственном экземпляре.

— Пора топать! — решительно сказал Крон, пристально всматриваясь вдаль. — Хватит пустой болтовнёй заниматься.