Карен Трэвисс - Ужас глубин

«Одна из этих тварей может рвануть у нас под брюхом — и все, прощай, Матаки. Но нет, к черту! Нельзя вечно топтаться в сторонке».

— Хотите сесть за руль, мэм? — спросила она.

— Нет, — ответила Аня. — Я буду стрелять.

Да, гены Штрауд определенно давали о себе знать. За последние пару часов Аня стала гораздо более уверенной в себе — и агрессивной. Она копила эту агрессию для новой атаки — точно так же как делала это ее мать.

«Она прекрасно справляется, майор. Я вам обещала, помните? Я сказала, что, если уж она возьмет в руки „Лансер“, я постараюсь подготовить ее как следует».

— «КВ Два-Три-Девять» всем позывным. — Соротки кружил над ними с потушенными огнями, и Берни слышала только его шум. — Я вижу левиафана под водой, он светится.

— Говорит Штрауд, вы его преследуете?

— Мы собираемся ему еще всыпать, когда он подберется к берегу. Он снова приближается.

— Всем позывным — боевая готовность! — приказала Аня. — Ждите «Ворона».

— Яник, ты как? — крикнула Берни.

Откуда-то из мрака донесся голос:

— Я хочу пить. Я хочу отлить. Старый солдат, которого я спас от взрывающегося полипа, плюнул на меня. А в остальном жизнь прекрасна.

В другой жизни, в другую эпоху, Берни могла бы вполне счастливо существовать в окружении гораснийцев. Они обладали мрачным чувством юмора, привлекавшим ее, они были хорошими солдатами, готовыми сражаться не на жизнь, а на смерть. Но она знала, что никогда не забудет выражения лица Фредерика Бентена. Она не имела права прощать зло, причиненное другим людям.

— Рада это слышать, Яник, — ответила она.

Судя по звуку, «Ворон» быстро летел в сторону берега. Соротки, обычно сыпавший шуточками, для разнообразия в кои-то веки находился под действием адреналина и был охвачен яростью.

— Это «КВ Два-Три-Девять», следую за сволочным светляком к берегу — приготовьтесь поджарить этих тварей.

После долгого ожидания — которое, наверное, длилось всего час или сорок минут — новая волна врагов захлестнула Пелруан в течение нескольких секунд. Пулемет «Ворона» поливал огнем гавань. Зрелище напоминало фейерверк, состоявший из огненных вспышек у дула пулемета и искр, рассыпавшихся над водой, — это левиафан катапультировал своих полипов на берег. Мелкие враги рассеялись, готовясь к наступлению. «Ворон» завис над ними, стреляя по воде. Берни увидела, как левиафан, поднявшись из моря, забил конечностями. Голову его обрамляли ряды белых и голубых светлых точек. Митчелл целился в них; она видела, куда попадали пули. Однако некогда было задерживаться и ждать исхода морской битвы; она со скрежетом развернулась и устремилась к фантастической реке покачивавшихся, скакавших по траве огней — полипов.

Аня высунулась из окна, держа наготове «Лансер». Им предстояла гораздо более трудная задача, чем сначала показалось Берни. У таких бронетранспортеров, как «Броненосец», имелись с обеих сторон орудийные башни, а сверху — люк, но маневрировать на «Тяжеловозе» так, чтобы стрелок, сидящий на пассажирском сиденье, мог целиться куда нужно, было непросто.

«Вперед, потом разворот. Больше я ничего не могу сделать».

Берни направила машину прямо на колонну полипов. Те бросились врассыпную. Она резко крутанула руль влево, развернулась на девяносто градусов, и Аня открыла огонь. Что-то застучало по дверце машины, как комья грязи.

— Готово! — Голос Ани превратился в шипение. — Обратно, Берни. Они пошли налево.

Берни не могла остановиться. Если один из этих маленьких светящихся гадов вскарабкается на машину, им с Аней конец. Она не видела, куда едет, не могла обогнуть ямы или крупные камни, полностью потеряла ориентацию и понятия не имела, где остальные. Приходилось повиноваться инстинкту и ориентироваться по звуку автоматных очередей. Рация была бесполезна.

Аня наполовину высунулась из окна:

— Налево! Налево поворачивай!

Она стреляла короткими, четкими очередями, как ее учили. Время от времени гильзы выбрасывало в кабину. Одна угодила Берни в щеку.

— Стой! Назад!

Это походило на некую странную игру или спортивное состязание, в котором проигрыш означал смерть. Берни почувствовала, как машина перевалилась через какой-то предмет; она ждала крика или взрыва, но ничего не произошло. Пока Берни крутила руль, Аня вставила в автомат новый магазин. Казалось, она не чувствовала страха, потеряла всякую осторожность.

— Мэм?

— Не останавливайся! Они как раз у меня на прицеле!

Аня выпустила длинную очередь, и на ветровое стекло посыпались влажные куски полипов. Берни успела заметить сбоку, прямо рядом с собой, «Броненосец» и, нажав на газ, в последнюю минуту сумела убраться с его дороги. Затем немного притормозила и, пока БТР проезжал мимо, постаралась уяснить, где именно они находятся.

«Ворон» еще висел над гаванью, обстреливая монстра. Соротки и Митчелл не собирались сдаваться. Берни спрыгнула на землю, оглядываясь в поисках полипов, отбившихся от стаи, осмотрела поле боя и обнаружила, что находится в сотне метров от гавани, на небольшой открытой лужайке к западу от городка. Справа находились дома, там было ничего не разобрать, однако оттуда доносились выстрелы; впереди тоже шел бой, стрельба велась с обеих сторон. Она в любую минуту ждала, что кого-то подстрелят. Затем в наушнике ее раздалось громкое уханье.

— Говорит «КВ Два-Три-Девять» — гадина готова! Мы его сделали! — Судя по голосу, Митчелл тоже получил дозу адреналина. Вообще для экипажей «Воронов» было характерно олимпийское спокойствие. — В голову попали. Точнее, последние полчаса по ней все время попадали. Плавает, сволочь, кверху брюхом. Однако он не такой большой, как я думал.

— «Два-Три-Девять», это Штрауд — вы уверены, что он не притворяется мертвым?

«Ворон» набрал высоту. Берни заметила плясавший на воде ослепительный луч прожектора. Она вспомнила о том, что произошло с Хасинто после детонации брумака.

«Но тогда мы подбили его лазером „Молота“. Это совсем другое».

— О, я бы понял, если бы он притворялся… — ответил Митчелл.

Берни потянулась за биноклем и едва успела поднести его к глазам, как ее ослепил невероятно яркий свет. Оглушительный взрыв раздался несколько секунд спустя. Она расслышала возглас Соротки: «Черт!» — и уже решила, что вертолет падает.

— Мел! — вскрикнула Аня.

Но свет погас, а «Ворон» продолжал жужжать. Он снова висел низко над водой. Берни слышала лай и вой собак, запертых в домах.

— Ну хорошо, вот теперь-то он точно не притворяется, — дрожащим голосом произнес Митчелл. — Он только что взорвался.