Владимир Коваленко - Камбрия - навсегда!

— И вообще, мы Имболк не отмечали. Забыли, — улыбается Немайн. — А весну зачем обижать? А то не придет!

На угли встал котелок, внутри забулькал сыр. Это уже не камбрийская манера, сидовская. Как и макать в сыр кусочки лепешек, насаженные на длинные палочки.

Всякий народ острова Придайн любит сыр, хоть и по-своему. Камбрийцы лучше всего разбираются в теплом и жареном. Выходит, сиды тоже.

— Вернемся, — Эйра мечтательно закатывает глаза, — вернемся в «Голову» — к нам на жидкий сыр полгорода сойдется. Потом иные и дома такому научатся.

— Кто не поленится котел скрести, — фыркнула Анна. Отчего-то казалось, что случилось важное. Которое она вот-вот упустит.

— Я не поленюсь, — сообщила Немайн. — Жареная корочка — самое вкусное. А еще туда можно макать не только лепешки.

— Точно! Ну так будем проезжать долину Тафа, свернем к побережью. Мидий наберем. Представь — мидии в сыре. Еще лучком жареным засыпать!

Анна поняла. Случилось нужное. Ушат холодной воды, теплая компания, по-домашнему вкусная еда растопили лед в сердце Эйры. Еще вчера она умела только плакать об отце, мечтать о мести да исполнять обязанности младшей ученицы. Теперь рядом снова сидит живой человек. Вот, о семейном деле вспомнила.

Наутро Анна поймала сиду за плечико, пошептала в ухо.

— Конечно, свернем! — объявила та во всеуслышание. — Мидии — это здорово!

И шепотом:

— А как их ловят-то?

— Просто. Главное, будем проезжать Кер-Глоуи, не забудь прихватить грабли.

Освобожденный Кер-Глоуи тих и безлюден. Не город — крепость. Лишь переклички патрулей. Немайн даже показалось, что снова ошиблась временем суток.

— Теперь точно день?

— Точно. Вон солнце тебе в макушку светит. У тебя здесь есть дом? Думаю, и грабли сыщутся.

«Дом Сибн» тих. Будто вымер.

— У них урок.

Как бы подсмотреть, не мешая? А вот здание форума, что бок о бок. И окна тоже. Несмотря на свежую погоду, распахнуты. И что же там, в «Доме Сибн»?

На фоне мрамора стен — свежесрубленные скамьи и длинные столы. Разновеликие ученики выводят первые буквы. Учитель — молодая женщина, воительница, если судить по паре длинных кос и пристроенной на столе перевязи с мечом. Другая взрослая сидит позади класса. Тоже учится, а заодно присматривает, чтоб ребятня не шалила. Плед черно-желтый. Оглядывается. Да это Тэсни!

Выражение лица сложное: удивленное, задумчивое и — счастливое. Не привыкла к новой жизни? Да, прежде за душой было только имя. И то — тайно.

Теперь, кроме имени и свободы, и отец. Гвентский рыцарь. Долго присматривался — видно, на мать оказалась похожа. Потом и спросил: сколько осеней назад родилась да как матушку звали. Прослезился, припомнив ту, что укрыла и выходила подраненного при набеге на Хвикке молодца.

Законных и незаконных в Камбрии не различают. Признавая дочь, рыцарь даже семейного скандала не опасался — тогда он женат не был, быль же молодцу не укор. Что до приданого, так старшей дочери полагается дом в Кер-Глоуи, кусок земли и доля в добыче с города. Немного, да и немало. А еще ей нашлась работа.

Дети. Подростки, что прибились к отряду пророчицы. Которых так и не удалось согнать с баррикады. Может быть, оттого, что Нион, сама не слишком взрослая, и не пыталась тратить время на бесполезное и несбыточное. Зато отправила их в двойную надвратную башню. Швыряться камнями, лить вниз кипяток — все то, что хвикке приготовили для камбрийцев. Сама потом удивилась, настолько помогли. Но в поход, конечно, не взяла, велела переписать, как городское ополчение. Тэсни же приставила за командира. Бывшую рабыню видели рядом с Нион, прошел слух, что к ней перед битвой Немайн заглядывала — так что на первое время авторитета хватало.

Тем более после битвы сида снова удостоила беседы. Велела детей учить грамоте и бою, счету и ремеслу. О том и с гвентцами, что остались в крепости, поговорила. Так что малолетние ополченцы слушаются Тэсни, как шелковые. А в сложных вопросах всегда помогают воины гарнизона. И разумеется, комендант — сэр Максен ап Бринмор.

Тэсни вновь отложила перышко, удивленно разглядывает потертость на пальцах. Мозоль? Думала, только от жернова бывает? Каменюки-то круглые каждую ночь снятся. Днем же их приходится крутить — у Тэсни рабов нет, а мука нужна. Только это для себя. И ненадолго. Гарнизон упражняется в копании — скоро, скоро вертеть жернова будет Северн. Для всего города. Потому у камбрийцев и нет рабов — умные они! А раз умные, то и сильные. Не забыть сказать детям, а то что-то заскучали на уроках…

Впрочем, какая тут скука, когда в класс входит Немайн. И, не здороваясь, будто вчера вышла, спрашивает сурово:

— Пара граблей в моем доме найдется? Я, видите ли, мидий ловить собираюсь. Внизу, в подвале? Хорошо, гляну, спасибо. В общем, здравствуйте и до свидания.

И исчезает, будто и не было.

— Это ее дом, — напомнила повскакивавшим с мест ученикам Тэсни. — Ну, она и ведет себя, как дома. Привыкайте.

Сама, понятно, в подвал. Там — гулко и пусто. Только садового инструмента убавилось.

А по улицам — стук копыт, ряды конного войска под гленскими значками текут через площадь. За всадниками скрипят колесницы, и кажется, что у змеи этой нет ни начала, ни конца.

Но вот знакомое лицо.

— Сэр Ивор!

Воевода в алом и белом спрыгнул с коня.

— Что, красавица? Стой-ка… Я тебя знаю. Ты ворота держать помогала! Что-то срочное?

— К нам Немайн заходила. Поздоровалась, взяла грабли и ушла…

— И хорошо. Молчит, значит, вы все делаете правильно. Еще что? Прости, дел невпроворот. Но мы еще поговорим. Это Хранительница домой возвращается. А я остаюсь…

Теперь Ивор — не просто легат, а префект над землями Глентуи, обязанными воинской службой королю Диведа. И бессменный командир экспедиционного корпуса республики при армии королевства.

Проказничать на «Пантере» не стали. Зато, когда тяжелая колесница вышла к песчаному пляжу, наплакались. Колеса решительно не желали идти по песку. Найти же кусок отмели, не перекопанный так, словно стадо кабанов искало желуди…

И то мимо, по римской дороге, прошли три войска туда и два обратно. И каждое щедро платило за вареных моллюсков. И сейчас все мидии не на отмели, а в корзинах осмелевших жителей долины Тафа. Вареные. Оставалось тащиться через пляжи, искать еще не обобранного участка. Хорошо, не по песку.

Вот, наконец, чистый участок пляжа.

И толпа сборщиков. В стороне стоят ослы с плетеными корзинами, в которые удобно складывать взятую у отлива добычу. Стоят. Ждут, когда море откроет их поле…

Немайн вылезла. На нее глазели в пять сотен глаз. Женских. Захотелось самой в песок закопаться. Или повернуть колесницу. Но позади сестра. Которой следует не мстить, а жить.