Мюррей Лейнстер - Космические скитальцы

— Мы сделали антенны, мистер Бордман, — продолжил темнокожий. — Мы сделали маленькую площадку, и она заработает так же, как большая, когда будет закончена. И затем мы подготовили все для большой площадки!

— Ну, хорошо, — с нетерпением прервал Бордман. — Очень хорошо. А что здесь такое? Церемония?

— Примерно так, — улыбаясь, сказала Алета. — Немножко терпения, мистер Бордман!

— Мы построили маленькую площадку на вершине из песка, — продолжал ее кузен. — И она стала тянуть энергию из ионосферы. Больше нет дефицита энергии! И мы начали поднимать песок — вместо кораблей. И повернули гору!

— И мы запустили маленькую решетку, — вступил в разговор еще один индеец с ухмылкой. — Что за зрелище! Великий Маниту!

Редфизер нахмурился, глядя на него, и продолжил:

— Песок поднялся из центра, как вы и предсказывали. И закружился вихрем, затягивая все больше и больше песка с границ площади в центр. Песчаный смерч поднялся на высоту двадцати миль. И образовал гигантский гриб. А потом упал, мистер Борман. Мы создали новую дюну десяти миль в поперечнике. Маленькая решетка оказалась наполовину засыпанной песком и перекосилась. Пришлось останавливать процесс трижды, чтобы привести все в норму. Подкапывать под малую решетку-песок для устойчивости. Но потом она опустилась в долину, как нужно.

Бордман прибавил мощности в костюме. Стало чересчур жарко.

— Через шесть дней, — сказал Ральф почти торжественно, — на поверхности оказалась половина старой площадки. Так что мы смогли модифицировать ее и поднять песок, а также начать работать с ионосферой. Мы можем использовать энергию во много раз большую, чем использовалась при подъеме песка маленькой решеткой. Еще через два дня вся старая площадка очистилась. Дно долины очистилось. Мы хотели, чтобы вы сами все увидели. Колонии больше не угрожает опасность, и мы завершим решетку — до того, как приземлится корабль.

— Ну, хорошо, — согласился Бордман, чувствуя себя неуютно. — Прекрасно. Я отмечу это в отчете.

— Но, помимо всего прочего, у нас есть право отмечать достижения членов нашего племени и клана, — продолжал Ральф в торжественном ключе. — И сейчас…

И началось нечто невообразимое. Кузен Алеты произносил странные незнакомые слова. Другие индейцы в интервалах вторили ему на том же языке. Глаза Алеты сияли, она выглядела довольной и радостной.

— Что… что все это значит? — потребовал ответа Бордман, когда они замолчали.

Слово взяла Алета. Она не скрывала гордости.

— Ральф только что формально принял вас в члены племени, мистер Бордман, а также в члены клана. Он дал вам имя, которое я позже напишу для вас, оно переводится как “Человек-который-не-верит-в-собственную-муд-рость”. И теперь…

Ральф Редфизер, дипломированный галактический инженер, выпускник самого известного в этой части Галактики технического университета, обладатель трех орлиных перьев в знак доблести, одетый в шорты и пару сандалий, достал маленький пузырек с краской и кисть — и начал аккуратно разрисовывать секцию решетки, приготовленную для состыковки. Рисовал он перо.

— Это знак доблести, — сказал он Бордману. — Ваш знак. Помещенный туда, где он был заслужен — на высоту. Алета обладает полномочиями для сертификации. Теперь глава клана добавит еще одно орлиное перо к головному убору, который надевает в качестве Посла в Большом Типи на Ал-гонке. И знаете… ваши братья по клану будут гордиться вами.

Он выпрямился и протянул Бордману руку.

Вмешался доктор Чака.

— Мы, африканцы, цивилизованные люди, мистер Бордман, мы не украшаем себя перьями, — мягко проговорил он. — Но мы, разумеется, тоже одобряем вас и восхищаемся вами. Мы планируем после того, как “Чародей” приземлится, устроить корробори [20] в колонии. Там мы исполним песню — нечто вроде хоровой сюиты — о столь удачном разрешении этого приключения при вашем непосредственном участии. Песня будет что надо. Уверен, она станет популярной на многих планетах.

Бордман проглотил комок в горле. Он чувствовал: нужно что-то сказать, но не находил слов.

Неожиданно в воздухе раздалось мощное гудение. Вибрирующий звук безграничной мощи. Это гудела посадочная площадка высотой в тысячу восемьсот футов, издававшая басовые вибрирующие ноты, когда включалась в работу. Бордман посмотрел наверх.

“Чародей” шел на посадку.

После окончания отчета Бордман обнаружил, что свежеиспеченные выпускники школы Космических Инспекторов уже разлетелись по служебным заданиям и в нем так же отчаянно нуждаются, как и прежде. Но он заявил протест, вернулся на Лани-3 и наслаждался обществом Рики и детей целых полтора года.

А потом в течение года умерло трое старших офицеров, и положение в Инспекции стало критическим. Рост населения заставлял открывать все новые колонии. Безопас ность тысяч и миллионов человеческих жизней зависела от работы инспекторов. Миры, признанные годными с биологической точки зрения, предстояло проинспектировать на предмет их оборудованности всем необходимым, чтобы принять жителей, желающих там поселиться.

Хоть и с неохотой, Бордман согласился вернуться на службу, учитывая опасную ситуацию, но лишь на один год.

Однако служил он еще семь лет, лишь дважды ненадолго посетив детей и жену. Напоследок его попросили провести проверку одной-единственной колонии роботов на Лорен-2, после чего отставка будет принята.

И Бордман вылетел на задание Колониальной Инспекции…

Ближайшая луна висела низко над головой. Неправильной формы, вся в зазубринах. На самом деле это был притянутый к планете астероид. Хайфенс довольно часто видел ее, поэтому не стал выходить из жилого помещения, чтобы пронаблюдать, как она несется по небу со скоростью атмосферного флайера, задевая звезды на пути. Вместо этого он потел над бумагами, что само по себе было странным, ибо он являлся преступником и вся его деятельность на Лорен-2 должна считаться преступной. И еще странно заниматься бумажной волокитой в комнате со стальными ставнями и исполинским белоголовым орлом — между прочим, непривязанным, — сидящим на шесте радиусом в три дюйма, укрепленном в стене. Но работа с бумагами не была настоящим делом для Хайфенса. Единственного помощника ранили ночные бродяги, и тайный корабль Компании Кодиус забрал его туда, откуда все эти корабли прилетали. Так что Хайфенсу приходилось работать за двоих. Ему было известно, что он являлся единственным человеком в этой Солнечной системе.