Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Сам Брежнев что-то бормотал, как будто бы во сне, пытался встать. Умница Роман Александрович Ткачев, старый, опытный врач, сказал: «Если бы не эта обстановка напряженных переговоров, то я бы сказал, что это извращенная реакция усталого человека со слабой нервной системой на прием снотворных средств». Родионов подхватил: «Да, это у него бывает, когда возникают неприятности или не решаются проблемы. Он не может спать, начинает злиться, а потом принимает 1–2 таблетки снотворного, успокаивается, засыпает. Просыпается как ни в чем не бывало и даже не вспоминает, что было. Сегодня, видимо, так перенервничал, что принял не 1–2 таблетки, а больше. Вот и возникла реакция, которая перепугала все Политбюро». Так и оказалось.

В приемную зашел Косыгин и попросил, чтобы кто-нибудь из врачей разъяснил ситуацию. Вместе с Ткачевым мы вышли к нему. Искренне расстроенный Косыгин, далекий от медицины, упирал на возможность мозговых нарушений. Он сидел рядом с Брежневым и видел, как тот постепенно начал утрачивать нить разговора. «Язык начал у него заплетаться, — говорил Косыгин, — и вдруг рука, которой он подпирал голову, стала падать. Надо бы его в больницу. Не случилось бы чего-нибудь страшного». Мы постарались успокоить Косыгина, заявив, что ничего страшного нет, речь идет лишь о переутомлении и что скоро Брежнев сможет продолжить переговоры. Проспав 3 часа, Брежнев вышел как ни в чем не бывало и продолжал участвовать во встрече.

Это был для нас первый сигнал слабости нервной системы Брежнева и извращенной в связи с этим реакции на снотворное.

Пленумы Центрального комитета проходят в Кремле. Сердце Москвы и России, сплотившей вокруг себя республики. На самом деле СССР мог и не распасться. Если бы не позиция Ельцина, то костяк республик мог остаться в новом Союзе. Славянские и часть азиатских. Отсекли бы напрочь уходившее в дикость дотационное Закавказье, Прибалтику заставили бы заплатить за выход, оставив за собой порты и флот. Огромные природные ресурсы, промышленность, дешевые рабочие руки. Развивайся себе по новым лекалам! Не по-хозяйски тогда поступили правители, предательски. Слом великого государства ради того, что бы безнаказанно грабить. Дудки! Здесь я такого не допущу.

«Никто не уйдет обиженным!» Ха-ха.

Внутри Кремля много народа, подъезжают машина за машиной. Сегодня я прибавил седых волос свое охране, сам сев за руль «Чайки». До этого обкатал её около дачи. Отличная машина, а я также люблю погонять. В этом мы с Ильичом сходимся. Наверное, поэтому я сразу освоил эту легендарную машину. Автоматическая трансмиссия, оригинальная система управления режимами, при помощи четырёх кнопок, расположенных слева на торпедо. Поражало отсутствие стояночного режима. Рулевое управление — с гидроусилителем, что я это время редкость.

Шикарная ретро приборная панель. Много хрома и удобный бардачок. Большие панорамные окна. И какой широченный передний диван! Да тут можно прижать какую-нибудь дамочку, не испытывая дискомфорта. Педаль газа отзывается на раз. Мощный 8-цилиндровый двигатель рвет подметки! Это не вальяжный ЗИЛ 111.

Вот и сейчас по дороге я оставил свой эскорт на своих тяжелых машинах позади. Приветственно погудел на проспекте стоявшему около светофора гаишнику. То недовольно повернулся ко мне и мгновенно преобразился, встало по стойке смирно и отдал честь. Я помахал милиционеру рукой и помчался дальше. Народ на улицах уважительно уступал «Чайке». Обычно такими машинами пользовалась номенклатура, также ее было почетно дарить в подарок известным людям.

По причине хорошей погоды, окно в «Чайке» было открыто, и меня узнавали водители. В троллейбусе кто-то показал на нашу машину и люди буквально прилипли к окнам. Приветствовали тепло, можно сказать, сердечно. Новый лидер очень уж не похож на старых. Слухи быстро расходятся. Да и на встречах с прессой я уже упомянул, что считаю главной своей задачей заботу о советских людях. Вот так незамысловато. Не нужно нам громадье планов. Сбережение и увеличение своего народа. Чтобы остальные государства планеты посматривали в нашу сторону с завистью, а недруги побаивались.

Рядом посапывает Федор. По его просьбе я все-таки дожидаюсь общий кортеж. Позади сидят ребята с короткими автоматами, готовые прикрыть меня. То и дело работает рация. Но чего хорошо вот так катить по полупустым улицам столицы! Надо бы как-нибудь повторить выезд в воскресенье, посмотреть, чем живет Москва. Но, пожалуй, дождусь весны. Внезапно ухмыляюсь и выдаю анекдот:

— Попросил как-то товариш Брежнев у своего водителя уступить место у руля… уселся и сразу превысил скорость. Останавливает его «гаишник», подходит к лимузину и видит — Брежнев за рулём! Отдаёт честь и смиренно отходит в сторонку. Другой «гаишник» его спрашивает:

— «Кто там⁈ Важная шишка что ли?»

— «Не знаю, кто там сидит, но водителем у него сам Брежнев!»

Ребята сначала уставились на меня, а потом не выдержали, и мы все вместе заржали. Тут же по рации поинтересовались, что у нас там творится. Чую, что пойдут слухи, мол, у Ильича своеобразное чувство юмора.

На Красной площади наш кортеж ждут, и я тут же направляю «Чайку» к Спасской башне. Там уже готовы, но все равно здорово удивились, заметив за рулем меня. Поворачиваю к Сенатскому дворцу. Здесь в Свердловском зале и проходят пленумы ЦК. Около крыльца уже собрались люди. На шум автомобилей оборачиваются, раздаются удивленные возгласы, когда я выхожу из «Чайки». Кто-то приветственно машет рукой, другие хлопают. Эффектное появление. Мол, знай наших!

Иду к двери, здороваюсь, пожимаю руки. Последние два дня только делал это. Встречался, знакомился начисто, много разговаривал. И не зря. У меня есть поддержка, люди ободрены грядущими переменами, надеются на лучшее. Наобещал многое. В том числе не делать резких движений. Во всяком случае на людях. Не стоит им зря волноваться. Считаю, что реформы, а также прочие изменения стоит проводить без шума и помпы. И предварительно все тщательно обговаривать и спрашивать мнение у заинтересованных лиц. Это нужно не только для более грамотного подхода, хотя и это важно.

Но намного важнее создать в обществе, и особенно в партноменклатуре, ощущения постепенность преобразований. Никакой штурмовщины, даже если она и будет наблюдаться в некоторых моментах. Но пусть остается за кадром. А в управляющие органы не должно лихорадить от непонятных изменений. Пусть будущее как ответственным работникам, так и обычному народу видится ясным и понятным. То есть нужно создать относительно прозрачные методы принятия решений. Если даже это будет совсем не так. Чем меньше нервов, тем работоспособней сотрудники. Мне крайне необходимо показать всем,