Анастасия Парфёнова - Город и ветер
Не совсем попытка сказать: «Простите, я больше не буду», но что-то к этому близкое.
Магистр отложил информацию для дальнейшего использования, пока что отказываясь её анализировать. Натягивая тонкую шёлковую рубашку, постарался прикинуть, какова вероятность того, что в его одежду и оружие напихали враждебных заклинаний. Сам Тэйон не чувствовал ничего, кроме обычных очищающих и сохраняющих ткань наговоров, но, учитывая его состояние и несколько дней беспомощности в руках врагов, это ни о чём не говорило.
Во всей своей нелицеприятной актуальности вставала проблема лояльности таолинских агентов. Или отсутствия оной. В конце концов, что есть верность?
Тэйон хорошо помнил ночь, когда в двери резиденции постучал шатающийся от потери крови молодой парень, принёсший своему проклятому прадеду растерзанное тело наёмной убийцы рода Тонар, и с тихой яростью человека, которому просто некуда больше идти, предложивший чёрному целителю свою жизнь взамен на исцеление женщины. Ворвавшиеся вслед за ними таолинские ликвидаторы. Торопливая церемония венчания с так и не пришедшей в сознание девушкой. А затем сам мастер ветров, наглядно объясняющий родичам невесты, что после замужества она необратимо перешла в другую семью и, значит, по законам Тао, больше им не принадлежит. Впрочем, это объяснение не шло ни в какое сравнение с тем, что пришлось выдержать, когда «невеста» всё-таки пришла в себя и обнаружила на шее брачное ожерелье…
Тэйон принялся методично застёгивать пуговицы на удлинённой манжете.
— Ваши действия после моего ареста? — Он говорил небрежно, но оба таолинца, разумеется, поняли, какой именно вопрос был задан.
— Хаотичные, — вынес себе лаконичный приговор правнук мастера Ри.
Когда-то в процессе разговора он оказался стоящим между своей супругой и Тэйоном. Как у него получилось заставить этот манёвр выглядеть ленивым и естественным, было известно лишь самому Рино.
Сааж не стала опровергать общий вывод, но, как всегда, уделила большее внимание деталям:
— После того как Рино-лан стало известно о нарушениях в режиме вашего задержания и он поставил о них в известность первую леди…
Пальцы на пуговицах застыли. Голос спокойный и далёкий:
— Лэри Алория знала о том, что меня заключили в шеренизовый мешок?
— Разумеется. Ей было доложено меньше чем через час после того, как за вами захлопнулась дверь душилки.
Бело-зелёные стены поплыли куда-то в сторону, плавясь, плавясь, плавясь…
Тэйон методично закончил поправлять манжету так, чтобы та прикрывала ножны и позволяла одним движением запястья высвободить метательный нож. Взялся за вторую.
— …Госпожа адмирал тотчас же открыла прямой канал связи с будущей королевой, однако Шаэтанна наотрез отказалась изменить место заключения. Первая леди в ситуации фактической осады города сочла невозможным проявлять прямое неповиновение своему монарху. Она приказала ничего не предпринимать в отношении вас и дала нам ряд заданий, связанных с дезинформацией и устранением кейлонгских агентов, а также обеспечением более жёсткого контроля над городом. Затем, когда стали известны результаты решающего сражения, нам было приказано явиться во дворец и взять на себя вашу охрану.
Тэйон вер Алория пригладил жёсткую, прекрасно держащую форму ткань, придирчиво посмотрел на результат.
— Магистр?
— Что? А, да нет, всё правильно, Сааж-лан. В той ситуации первая леди Адмиралтейства никак не могла начать междоусобную схватку с будущей королевой. Если выбор был между парой неприятных дней, проведённых мной в тюрьме, и гибелью флота, а то и всего города, то решение совершенно оправданное. Ну а ваш профессионализм, как всегда, вне всяких похвал.
— Благодарю вас, магистр. — Сааж коротко поклонилась, но чувствовалось, что она недовольна ситуацией.
Тэйон накинул просторную робу, составляющую традиционное одеяние лаэссэйского мага, и молча позволил таолинцам подхватить себя под локти и усадить в кресло. Ранний, лишённый многих позднейших «усовершенствований» вариант, судя по всему, извлечённый с чердака резиденции Алория.
— Похоже, Её Высочество очень хотела передать свои глубочайшие извинения, — с непонятной интонацией заметил Тэйон, укладывая руки на подлокотники. Рино и Сааж вновь переглянулись и синхронно разошлись в разные стороны, занимая свои места позади лэрда.
…где-то глубоко за расширившимися на всю радужку зрачками ворочались тяжёлые молнии связанной, сдерживаемой жёстким самовнушением высшей стихийной магии.
Магистр Алория направил кресло к дверям. Ментальный контроль на этот раз дался ему легко, без раздумий и усилий, но маг этого даже не заметил.
— Не будем задерживаться, — задумчиво протянул лэрд соколов, не слыша песни ветров в своём голосе. — Не хотелось бы пропустить триумфальный въезд отважной победительницы.
Дверь в королевскую спальню закрылась. Вдоль белоснежных стен чернели завядшие виноградные лозы.
Когда в пору расцвета империи Нааро Нарунг Завоеватель создавал церемонию триумфального возвращения победителя, он, должно быть, думал о Таш д’Алория. Вряд ли за всю историю Лаэссэ в великом городе был полководец, которому она соответствовала бы больше, чем вьюжной шарсу.
Тэйон остановился на балконе королевского дворца, скользя взглядом по крышам и улицам.
Город застыл в той абсолютно безупречной хрупкости зимней сказки, которая может продлиться лишь несколько дней, чтобы исчезнуть без следа на весь следующий год. Метеорологическая свистопляска, вызванная закрытием океанических порталов и приходом с севера арктического атмосферного фронта, закончилась, наступило ожидаемое прояснение и резкое похолодание. На фоне пронзительно-синего неба блестели заснеженные улицы и аллеи. Фонтаны и озёра подёрнуло льдом, на карнизах вилась причудливая, тщательно лелеемая магами воды вязь сосулек.
Казалось, город накинул сверкающий праздничный плащ. Многочисленные висячие сады и оранжереи, на эти десять дней закрытые силовыми полями, расцвечивали крыши всплесками зелени и напоминали изумруды, рассыпанные по алмазной ткани. Ветви деревьев, которым не повезло получить такую защиту, покрыло синевой инея, и они оттеняли сказочное совершенство причудливым кружевом. А над всем этим, подобно выточенной из янтаря и кости короне, застыли всплесками янтарного и белоснежного громады королевского дворца и Крыльев Адмиралтейства.
Тэйон выдохнул, выпуская в морозный воздух облачко белого пара, поправил укутывавшие плечи меха. За спиной шевельнулся высокий плотный халиссиец.