Дмитрий Беразинский - По ту сторону черной дыры

— Хорошо, я только хотел вам представить этого парня в качестве ответственного за проведение оборонительной операции, — видя, что монахи не совсем его понимают, полковник поправился:

— Он будет командовать силами обороны.

Волков с плохо скрываемым торжеством посмотрел на отца.

— Ясно.

Настоятель со скорбью глянул на лейтенанта и перекрестил его.

— Да пребудет с тобою Господь, сын мой! Мы всю это время будем молиться за наше доблестное войско, которое хоть и невелико числом, да в бою весьма грозно. Аминь!

Андрей поклонился в пояс настоятелю.

— Благодарю, отче. Мы будем сражаться не только за себя и свои семьи, но и за тех, кто живет рядом с нами, и за тех, кто будет жить после нас!

Окрыленный игумен, довольный, что все сошло гладко, тотчас откланялся. Они с келарем поспешили к себе в монастырь на обедню, отец с сыном остались наедине.

— Что же ты дурачишься при посторонних? — укоризненно спросил отец. Сын, обиженно пыхтя, рассматривал свои ногти.

— Постой! — дошло до Норвегова, — ты мне, наверняка, хотел сообщить что-то важное. Ну-ка, выкладывай!

— Что выкладывать? — удивился сын.

— Истомилась душенька! — запричитал Константин Константинович, — не томи старого отца! Что случилось?

— Старого! — насмешливо глянул Андрей на отца, в волосах которого не было и намека на седину.

— Если и есть в тебе что от старости, то только то, что ты вскоре снова станешь дедом.

Полковник сел на диван.

— Полагаю, что этим счастьем я обязан тебе, а не двоим остальным?

Андрюха ошалело глянул на отца.

— Неплохого же ты мнения о Полине с Андреем!

— Самого верного! Андрюха — тихоня, а вот малявка вполне могла бы… Ты, кстати, точно уверен?

— Пятый месяц. Мне и самому дивно!

— Чего тут дивиться? Это же здорово! Первый человечек родится здесь. Братья и сестры по разуму могут… — Константин Константинович в поисках подходящей метафоры зашевелил пальцами.

— Могут! — подтвердил сын, — еще как могут. Союз меча и орала на все сто, едри его копыта! Я вот опасаюсь, кабы накладочек никаких не случилось… Нестыковки гормонов, понимаешь!

Норвегов в это время прыгал по кабинету, как заяц по капустному полю. Волков глянул на шалившего отца и фыркнул.

— Это следовало бы отметить! — воскликнул наконец Константин Константинович.

— А ты еще с утра не наотмечался?

— Пивом не отмечают, пивом опохмеляются, — выдал дежурный афоризм отец, заглядывая в холодильник, — давай, тяпнем по сто! Чтобы все было хорошо.

— Против такого тоста не устоит даже чистокровный абстинент, — улыбнулся Андрей.

На командирском столе, огромном как подиум, нарисовалась главная героиня — блондинка сантиметров тридцати с длинным горлышком. Через мгновение рядом обнаружилась салатница с грибками прошлогоднего засола и десятка три пикулей на фарфоровом блюдце. Прежде чем снова открыть холодильник, полковник испытующе поглядел на сына.

— Как ты думаешь, что предпочитаю я к этому делу?

Андрей, знающий точно, что батяня даже шампанское закусывает салом, ответил уклончиво:

— Бекон, господин полковник!

— Какой, понимаешь, шаман выискался! — обиженно засопел тот и заподлянски достал «задний мост» от курицы.

— Кого ты, отец, обмануть хочешь, — подмигнул лейтенант, — сам себя?

Норвегов швырнул на стол блюдо с курицей и достал тарелку с нашинкованной грудинкой.

— Жри куриные педали, а я — сам знаешь!

Выпили по первой, затем по второй, а после четвертой в мозгу Норвегова стрельнула малая реактивная установка. Он поперхнулся недопитой водкой и, достав из носу грибок, брезгливо бросил его в урну.

— Андрей, твое участие в операции отменяется! — заявил он удивленному сыну. Сын в свою очередь поперхнулся и спросил:

— Ты чего, батя?

— Ты что, не понимаешь?!? Если, не дай бог, с тобой что-нибудь случиться, как я твоему карапузу в глаза смотреть буду?

— Это ты не понимаешь! — завопил Андрей, — как я сегодня вечером Насте в глаза смотреть буду, когда заявлю, что папуля меня бережет и не пущает на врага!

— Да откуда она узнает-то?

— Да я уже сказал ей!

— А ты откуда узнал?

— Догадался!

— Не понял! — протянул полковник, — изволь объяснить!

— Чего тут объяснять. Как только пришел вестовой с приказом явиться к тебе, так я сразу и сказал Насте: «Старый перец хочет сообщить, что назначает меня ответственным за проведение оборонительной операции!»

— Ох! Ох! — заухал отец, — так она и поняла — «Ответственный за проведение оборонительной операции».

— Ладно! Сказал, что буду командовать защитой нашего города. Съел?

— Съел! Как ты меня там назвал?

— Извини, пап. Мы, то есть молодые офицеры, так называем старший офицерский контингент.

— Ух! А мы в свое время называли их «засранцами», — Волков улыбнулся.

— Ну, молодежь становится интеллигентнее. Вот, например…

— Да иди ты в баню со своими примерами! Зубы мне заговаривать ни к чему! Я их проел на подобных хитрецах! Говори, откуда узнал, что тебя назначили старшим группы?

— Цверда трымауся юнак на дапросе… — издалека начал Андрей, но видя недовольное лицо отца, сдался:

— Пап, да в самом деле, больше-то и некого!

— Ишь, какой скромный!

— Ну-ну. Вот кого бы ты назначил? Только откровенно, если бы меня не было.

— Да хотя бы… Нет, он ни разу в бою не был… Ну, хотя бы… Нет, этот тупорыл, как топор… А вот если… Да пошел ты! В крайнем случае, можно было Семенова поставить, но никто больше тебя в рейдах участия не принимал. Как это я не понял сразу — тут и гадать нечего!

Сын облегченно вздохнул.

— Я пойду тогда, папа? Нужно помочь тестю навоз выкинуть. Окунемся в рутину по самое это самое…

— Иди, колхозник, что с тебя взять!

Андрей демонически заржал и удалился с чувством глубокого пофигизма. Оставшись один, Норвегов принялся размышлять, как скрасить вечер стареющему полковнику. Поразмышляв так секунд пятнадцать, он нажал кнопку селектора.

— Петрович, ты у себя?

— У себя я — дома, а здесь — на работе, — донесся голос начальника штаба.

— Хорош ваньку валять, дуй ко мне — дело есть.

Кабинет Семиверстова располагался напротив. Через полминуты он заявился к начальнику и, увидев натюрморт на столе, грустно спросил:

— Встать и позвать лень. А, командир?

Норвегов прокряхтел из своего угла:

— Не могу. Чегой-то задницу заклинило! — начштаба глянул на пустую бутылку.

— Смазать нечем?

— Есть. Одному неохота. У тебя ничего не болит?

— В горле першит слегка.

Вспомнив, как утром его зам орал на дневального по штабу, Норвегов кисло улыбнулся.