Андрей Попов - Солнечное затмение

   Ольга очнулась от грез, так как повозка резко затормозила. Но прежде остановились разведчики тьмы. Пьен громко крикнул:

   -- Идут странные люди! Их немного! Они...

   Как потом выяснилось, фраза была незакончена только потому, что Пьен не нашел им подходящего описания. Из глубин мрака с длинными факелами в руках появилось пять или шесть... Поначалу даже трудно было распознать в них людей. Принц испуганно подумал: "уж не ревенанты ли?". Красное и черное. Только красное и только черное. Эти два цвета надолго врезаются в память для всех, кто хоть отдаленно сталкивался с параксидной чумой.

   -- Все нормально! Смело идем на контакт. Они не больны, -- решительно произнес лейтенант. И добавил: -- Контраст красного и черного...

   Лаудвиг в изумлении посмотрел на Минесса.

   -- Лейтенант! По-моему, вы больны! Объясните, что за маскарад?

   Подошедшие люди были полностью закупорены в длинные плащи абсолютно черного цвета, на них ярко-красными линиями были нарисованы какие-то пентаграммы. Лица у всех пятерых, измазанные краской, продолжали ту же расцветку. Путники шли с низко опущенными головами и бубнили молитвы. Один из них хлестал самого себя плетью.

   -- Непознаваемый... Великий и Страшный... не губи рабов Твоих! Предвечная Тьма, сокрой и сохрани... Непознаваемый... Великий и Страшный... не губи...

   Горящие факела заставляли краску на их лицах играть зловещими оттенками. Единственное, что осталось в них человеческого -- это глаза. Но живущие какой-то собственной, отрешенной жизнью.

   -- Если вы люди из плоти и крови, остановитесь! -- Лаудвиг предостерегающе схватился за свой меч, которым, откровенно сказать, владел еще менее искусно, чем своими пагубными страстями.

   Шествующие замерли. Один из них вышел вперед и монотонно произнес:

   -- Добрые путники, идущие к теням будущего. Не хотите ли купить у нас защитные балахоны? Это поможет вам защититься от вируса чумы.

   -- Надо купить! -- настойчиво сказал Минесс. -- Контраст черных и красных тонов действительно создает некий иммунитет, хотя и не дает полной гарантии безопасности.

   -- Ну, хорошо, хорошо... -- Лаудвиг полез за кошельком.

   Князь тоже достал несколько монет.

   -- Это для меня и для ведьмы.

   Принц сверкнул в его сторону голубизной своих глаз. Его взгляд всегда имел некий потайной смысл, который он озвучивал лишь в предельно откровенном разговоре.

   -- Уж не подохнет! Ведьма как-никак! И вообще, князь, что вы ее все время защищаете? Подозрительно, однако...

   Мельник виновато опустил голову, заставил себя слегка покраснеть и сделал оригинальный защитный ход:

   -- Люблю я ее, стерву. Глаз не могу отвести.

   Все вокруг загоготали, ни у кого не возникло и призрака мысли, что князь говорит всерьез.

   -- Нельзя! Нельзя! Нельзя смеяться! Параксидная чума!! -- Лейтенант Минесс заорал так, точно его ошпарили.

   Люди с нечеловеческими лицами попадали на колени и стали взывать к небу:

   -- Непознаваемый!.. Великий и Страшный... прости... прости...

   Идиот с плеткой начал так сильно хлестать себя, словно его кусала целая дивизия вшей. Кто-то принялся есть сырую землю, выдирая из нее корни безвкусной травы. Самое дикое в происходящем было то, что лейтенант Минесс присоединился к их компании, стал бить себя кулаками по вискам и истерично молиться.

   Лаудвиг вытер нахлынувший пот. Он очертил взором стену беспросветного мрака и выдавил только одно слово:

   -- Сумасшествие.

   Князь закрыл глаза, проклиная свою неосмотрительность.

   -- Сьир, они правы. Я покорнейше прошу прощения. При эпидемии чумы ни в коей мере нельзя чему-либо радоваться, а тем более смеяться. Ее вирус передается через положительные эмоции. Если среди нас есть хотя бы один зараженный -- это конец для всех.

   Один из размалеванных поднялся с колен.

   -- Клянемся, господа, среди нас нет больных. Никто из нас не прошел первой стадии. Купите, купите у нас защитные балахоны! Это поможет сохранению вашей жизни!

   Факела воздевали к черным небесам свои огненные пальцы, будто тоже молились. Их потрескивание походило на шепот томящейся души, а капли пироантовой смолы -- на чьи-то слезы. Принц только сейчас почувствовал, вернее -- прочувствовал, насколько разителен контраст между его прежней беззаботной жизнью и теперешним полубредовым скитанием неизвестно где. Он всегда подозревал, что за границей Франзарии, по сути, заканчивается и сам мир. Теперь воочию в этом убедился.

   Кавалькада спешно двинулась далее. Нелепые балахоны так сильно смахивали на шутовской маскарад, что первое время нельзя было смотреть друг на друга без улыбки. Лейтенант приказал всему своему отряду размалевать лица краской. Ольгу тоже укутали в балахон. Все это в глазах Лаудвига было вылитым театром абсурда. Но его скептицизм начал угасать по мере продвижения вперед. Им пришлось повстречать еще несколько групп людей в точно таких же безумных одеяниях. Словно по степи слонялись разукрашенные призраки. Словно людей-то по сути и не было. Лейтенант Минесс подъехал к принцу, их лошади играючи потерлись головами.

   -- Сьир. Нам желательно нигде не останавливаться. Ни в коем случае нельзя заглядывать ни в какие трактиры и ни в какие гостиницы. У нас имеется немного провианта, будем довольствоваться этим. Впрочем, не грех и слегка поголодать.

   Лаудвиг обернулся, хотел что-то ответить, но как только увидел страшилище с угольным лицом и красными, словно кровавыми, полосами, лишь помотал головой. "Вот, черт! И спиртным не запаслись!". Ему страшно хотелось пригубить хоть какую-нибудь, хоть самую дешевую бутылочку самого дерьмового вина. Лишь бы забыться на какое-то время. Лишь бы отупеть и одуреть одновременно. Начать воспринимать окружающее пространство как личный бред. О большем блаженстве он сейчас и не мечтал.

   Разведчики тьмы снова подали знак, но не остановили движения. Значит, опасности нет. По дороге шел лишь единственный человек, некий юноша. Примечательным в нем было прежде всего то, что он не носил этих дурацких масок, шел в обыкновенной крестьянской одежде -- льняной камизе и коротких брэ, перевязанных поясом. На лице юноши играла тенями радости блаженная улыбка. Он о чем-то мечтательно размышлял, шевелил губами, тряс своим факелом и не особо обращал внимание на королевский эскорт. Лаудвиг вздохнул с явным облегчением:

   -- Наконец-то повстречали хоть одного нормального человека! Надо бы спросить у него, далеко ли до ближайшего селения.

   Лейтенант Минесс слегка притормозил коня. Его лицо сначала лишь настороженно замерло, затем пришло в легкое возбуждение, потом исковеркалось мимикой настоящего ужаса, он закричал: