Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— И с чего же ты взял такую глупость? — вопросила я севшим голосом. Пыталась добавить в тон насмешку, но она затерялась среди горечи, подступившей к горлу.

— Все о тебе разузнал после смерти Ирис. Это ее отец, Лиз. В твоих воспоминаниях. Ее опыт в твоем опыте.

— Нет. Я помню его глаза. Такие же, как мои. Карие, с янтарной желтизной.

— У тебя серые, стальные, с ободком. То глаза Ирис.

— Нельзя! — заорала я, окончательно срывая глотку. — Нельзя забрать у человека все в один миг! Стереть личность, семью, настоящие воспоминания! Нельзя!!!

Радомир: паб «Алхимия»

Скоро наступило очередное утро. Я запутался в днях, обнаружил разряженный смартфон, разозлился, что так долго не вспоминал о нем и о работе, оставленной в Петербурге.

— Больше не задержусь здесь ни на минуту! — прорычал в сердцах. Сгреб Северину в охапку и вытащил на улицу, не принимая возражений. Сама она бы не пошла, снова бы развела бессмысленный спор, трепала бы мне нервы. — Нетушки.

И, не поблагодарив хозяев за радушный прием, мы уселись на Harley и умчались в знакомый переулок с аутентичной вывеской из обожженной древесины, колбами, подвешенными к ней цепями, и медной кованной надписью «Алхимия». Паб придумали простые люди, но мне он сразу понравился. Кто бы мог подумать, что именно его название определит мою судьбу в Калининграде?

Я заказал плотный завтрак из глазуньи в сковородке, большого стакана кофе, сырников с брусничным вареньем и зарядное устройство, Северина — стакан воды. Стоило загореться плоскому экрану, как дела закрутили меня, словно на центрифуге и отпустили только к обеду. Даже до пропущенных вызовов от сестры я добрался лишь после странного сообщения: «Нашла ключ к нашей крови. Всех накормлю. Гениально!» А перед ним шло другое: «Знаю, что ты в сговоре с Натангами. Бесишь. Забудь, что мы родственники».

— Ты так странно улыбаешься, — приревновала Северина. — Будто смотришь фотографии котиков в сети.

Я фыркнул и засобирался, на ходу вызывая Алису.

— Это не котик, а синеглазая лисичка, — добавил для ясности. Гудки прервались. А новая попытка завершилась милым: «Аппарат абонента выключен…». — Неужели угроза про родственников была всерьез?

— Забрала свой байк, пока ты просиживал штаны. — Северина отвлекла от мрачных мыслей, дернула плечиком и задорно запрыгнула на вишневый Suzuki Boulevar.

— Думал, ты сбежала к Руслану, — пошутил я, хотя даже не заметил ее отсутствия. Северина фыркнула и спрятала голову в защитный шлем — единственное, что напоминало о ее прежнем образе. — А еще я должен тебе новый костюм. Прежний на моей совести.

— Я уже заказала. Ты меняешь меня. И цвет «кожи» тоже пора поменять.

— Заинтригован.

— Куда теперь?

Мы мчались навстречу ветру и солнечным лучам, скользящим по тонкой наледи. Перепрыгивали трамвайные пути и обгоняли неуклюжие автомобили. А когда юркнули в маленький дворик, спрятались от шума города за невысокими домами, очутились будто бы в другом мире. Тот внешний сиял, бурлил на крупных улицах Калининграда, кичился правильностью. Этот в закоулках, теневой, туманный, скрывал тайные лазы и трепетные души…

Чудовищ? Не уверен, что с изнанки их больше, чем снаружи.

Harley привычно отправился под сирень, а я прислонился плечом к старой липе и поджидал, пока Северина пристроит свой мотоцикл. И когда любимая вампирица подобралась поближе и вопросительно уставилась в упор, я притянул ее за тонкую талию и заявил:

— Всегда хотел попробовать поцелуй под омелой.

— Ты? — расхохоталась Северина. — Когда такое заявляют девчонки, и то глаз дергается.

— Ты многое не знаешь о мужчинах, — парировал я с самодовольной усмешкой и жадно впился в ее губы. Она не сопротивлялась, обхватила тонкими пальчиками мой заросший подбородок и вжалась всем телом, отчего у меня вмиг напряглась каждая мышца.

Северина нехотя отстранилась, но я держал крепко и не разжимая объятий оттеснил ее ко входу в погреб. Опьяненный поцелуем, который под мистическим растением получился ярче, жаждал продолжения.

— Хорошо, что я поставил в логове диван, — хохотнул, спотыкаясь в темноте о ступеньки.

— Хорошо бы там не было твоей…

— Сестра! Точно, она ведь наверняка там. Химичит. Мы для того и приехали. — Я разочарованно шлепнул себя по лбу.

— Я имела в виду собаку.

Впрочем, ни Алисы, ни Мецтли в погребе не оказалось. От алхимической установки исходило слабое свечение. Наполовину опустевший ящик с помидорами стоял на полу посреди колб и тиглей.

— Алиса была здесь недавно. И, судя по сообщению, у нее получилось что-то грандиозное. А потом она… наружу не выходила, аппарат абонента вне зоны действия сети.

Я испугался, что сестра полезла в темное нутро подземелий одна.

И для чего я оставил ее так надолго?

Под ключицами заворочались цепкие колючки, словно комья репейника, они липли к грудине и мешали дышать. Без лишних слов я схватил Северину за руку и вытащил в коридор. Полукруглое окошко, обнаруженное совсем недавно, никуда не пропало.

— Мецтли! — выкрикнул я, что было мочи, просунув голову и плечи. Собака осталась с Алисой, и наверняка подаст сигнал, когда услышит мой голос.

— Радомир? — Северина робко ткнула меня в поясницу, что еще торчала со стороны погреба.

— Полезай за мной.

Вопреки ожиданиям Мецтли не ответила. Слух ловил тишину. Осторожные шаги будто тонули в мягком ворсистом ковре. И только мое собственное дыхание и барабанящее сердце разбавляли почти космическую пустоту.

— Они вели меня здесь, — прошептала Северина. — Эдита и Николай. Я узнаю запах соли, озона и разогретого металла.

— Тут, скорее, прохладно и жутко.

— Радомир, — несмело начала она и замолчала.

— Ты поняла все правильно, мы идем в Золотой город.

— Алиса была там, у дома охотников, где нас держали, — еле слышно прошелестела Северина. — Дралась с Белобрысой и… Я не хотела, чтобы ты вмешивался, тебе надо было восстановить силы и кровь.

— Я не поверну назад, если ты об этом. И тебе нечего делать в том доме. Даже если появилась зависимость… Она пройдет, потому что я рядом. А ты больше не станешь наказывать себя и не выберешь одиночество. Мы можем не становиться единым целым, Сев. Не умирать в один день. Мы можем просто шагать в ногу, держась за руки.

— Как сейчас?

— Как сейчас.

— И ты не злишься, что я не рассказала тебе сразу?

— И какой же в том смысл? Чтобы ругаться и доказывать друг другу собственное превосходство и остроумие?

— Тогда, у меня есть безумная идея. Тут слишком тихо, не находишь?

* *