"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов
Пока Влад говорил хранитель Земли внимательно и очень долго смотрел на сына. Лазарев пытался разглядеть в этом измождённом юноше не Ранкара Безродного, не молодого Опустошителя миров, не Демона Великой Сотни, не Ваерса Пустого, а того самого невинного младенца, которого он двадцать пять лет назад с диким трепетом держал на руках и передавал под воспитание Бетала. Наконец, мужчина тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу, будто стирая с него следы прошлых лет и собственных ошибок.
— Я не вправе требовать, но будь добр, скажи мне правду, — устало проговорил Зеантар, поднимая глаза на сына. — Сколько тебя осталось на самом деле? Клянусь тебе, что никому не расскажу.
Ранкар молчал будто собирался с силами, а потом тихо, почти без интонации, произнёс:
— Если считать сегодняшний день, то всё закончится на рассвете третьих суток. Больше я не протяну, а если протяну, то можно смело назвать подобное чудом.
Сердце отца ухнуло в пучину отчаяния. В горле почти моментально образовался горький ком, а ладони сжались в кулаки от бессилия. Зеантар хотел сказать многое. Очень многое. Однако вместо этого он лишь выдавил из себя некое подобие ободряющей улыбки, но голос у него всё равно дрогнул.
— Прости… прости, что не помог… Прости, что так с тобой обошлись… Ты единственный мой ребенок, который… который кроме боли и испытаний ничего от меня не получил…
В ответ же Влад понятливо улыбнулся и печально рассмеялся на изумление Лазарева:
— Сейчас ты мне напоминаешь Бездну. Наверное, если бы мне не оставалось жить всего три дня, то я бы никогда об этом не сказал, — по одному лицу юноши становилось ясно, что данные слова давались ему с титаническим трудом и усилием. — Ты, она, и весь ваш род вы… вы неплохие люди. Ты вырастил замечательных отпрысков. Они не возгордились тем, что их отец целый хранитель. Они не превратились в жалких амёб с синдромом вседозволенности. Однако тебе следовало помнить, что всегда есть исключения из правил. Нельзя всё держать под контролем. И в вашей семье этим исключением… стал я. И передай Беталу, что на него я тоже больше не держу зла. Скажи ему спасибо. Спасибо за всё.
Пальцы Зеантара, что были сжаты в кулак нервно дрожали, а слова сына вонзались в отеческое сердце будто раскалённые стержни. Душа Лазарева разрывалась от сожаления и нестерпимой досады, а в голове строилась и рушилась картинка прошлого и будущего. Прошлого, что осталось в прошлом и будущего, которое никогда не наступит.
Из зала за дверью по‑прежнему доносились тихие голоса и больше всех, как и всегда, был слышен Ас-Ннай. Да и в целом жизнь во Вселенной Рассвета и Раздора текла своим чередом. Но здесь, в полумраке маленькой комнаты, время в прямом смысле застыло, превратившись в тяжёлый, неподвижный груз, который хранитель Земли и молодой Опустошитель миров, отныне будут нести вместе целых три коротких, а может быть и длинных дня…
* * *
Земля. Российская Империя.
Москва. Первое кольцо.
Главная резиденция таинственного рода Лазаревых.
Летняя терраса.
2 7 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.
День пробуждения Ранкара.
Ранний вечер.
Находится в кругу близких приятно. Очень приятно. В одном лишь состояла проблема — время. Из сорока двух часов, что у меня имелись уже осталось тридцать восемь. Жалел ли я хоть о чем-то? Разумеется, нет!
Эмоциональное напряжение никуда не исчезло. Я видел их взгляды, обращенные на себя. Видел, как они смотрят на меня. Но ни один из них не проронил ни слова сожаления и за это я был им благодарен.
Все они сидела на летней террасы за круглым столом — Фьётра, Искрида, Илай, Эйсон, Диана, Серинити, Талисса, Рейна, Грат, Аркас, Рамас, Цуг, Зирина и Эстель. Да, круг моего общения не был велик, но глядя на них и слушая их, этот самый круг казалася для меня попросту бесконечным.
Хе-хе-хе… Тридцать семь часов…
Да-да! Знаю. Прикрой пасть…
Каким смелым ты стал…
Я всегда был таким…
Причитания Опустошителя я слушал со слабой улыбкой на устах, ведь ничего кроме как постоянных воплей и зловредного хохота он предложить не мог. Сейчас моя воля и техника терминального просветления полностью его подавляли. Так что единственное, что ему оставалось — это ждать. Ждать своего часа и шанса.
— Брат, мы пойдем с тобой! — решительно выпалил Рамас, медленно поднимаясь на ноги и глядя то меня, то на Искриду, что сидела слева, то на Фьётра, что находилась справа от меня, то на Рейну, что умостилась на моих коленях, то на всех остальных разом. — Я хочу видеть, как ты выйдешь на бой против Ареса. Я хочу видеть, как ты будешь…
— Прости, Рам, но нет, — мягко отказал я тому, отчего все разом замерли. — Никто из вас не пойдет со мной. Я и Искорке с Фи хочу запретить…
— Даже не обсуждается! — грозно отрезала гиара, с силой хлопнув ладонью по столу, отчего тот жалобно заскрипел. — Мы с Фи пойдем! ПОЙДЕМ И ТОЧКА!
— Я тоже пойду, — спокойно отозвалась Серинити, обнажив предвкушающе зубки. — Я не твоя вещь. Ты не можешь мне приказывать. Я горгона Танебриса и буду наблюдать за тобой вместе с сёстрами. И завтра своими собственными глазами я увижу, как прольётся кровь оберегов. К тому же там точно будет сучка Кайса и та вертихвостка Сиана. Если они будут смотреть, то я и подавно.
— Тогда я точно отправляюсь! — стоял на своём Рамас. — Да, я не самый сильный Высший демон, но…
— Рам, Серинити, достаточно, — тихо, но твёрдо произнёс я, отчего даже Опустошитель на миг притих, а его насмешливый шёпот начал таять где‑то в глубине сознания. — Я не пытаюсь никого оскорбить. И уж точно не хочу лишать вас права выбора. Но то, что мне предстоит… это не зрелище. Это не битва, за которой можно понаблюдать со стороны, чтобы потом вспоминать и на