Кирилл Бенедиктов - Завещание ночи

— Ким! — крикнули сзади. — Подожди, Ким!

Я остановился и медленно обернулся. От гигантского, горящего бесчисленными стеклами окон здания Склифа бежала ко мне по залитой солнцем улице тоненькая фигурка в желтой маечке и синих джинсах.

Между нами было метров двести, и я не видел ее лица. Я знал, что она сердится, что она собирается отругать меня за то, что веду себя как капризная девчонка и даже не даю себе труда дослушать ее до конца. Я знал, что не стану оправдываться, а буду только держать ее за руку и глуповато улыбаться. Знал даже, что теперь она останется со мной навсегда.

Но то, чего я не знал, тревожило меня сильнее. Там, в подземелье, когда мы с Хромцом оказались внутри очерченного Триадой круга, я просто не успел сообразить, что мои желания тоже будут исполняться. Я ничего не успел загадать, да и не стал бы, наверное, помня о предостережении старика Лопухина. Но когда мы схватились у самого края тьмы… когда спали завесы, скрывавшие истинную нашу сущность, и мы с Хромцом стали двумя клинками, звенящими в пустоте… не вырвалось ли наружу мое единственное, ни на миг не покидавшее меня желание? Не оно ли в конечном счете убило бессмертного и безымянного Слугу Ночи? Были ли приведены в движение неведомые и грозные силы, дремавшие в глубине Чаши, Черепа и Короны? Изменился ли мир от того, что я, сам того не понимая, воспользовался мощью Триады и загадал желание? И было ли это желание исполнено?

Я смотрел на бегущую ко мне Наташу и понимал, что никогда не смогу найти ответа на все эти вопросы. Никогда не узнаю, что направляет путь спешащей ко мне зеленоглазой девушки: волшебство Триады или иная, еще более непостижимая тайна Вселенной…

Я поправил оттягивающую мне плечо сумку с Чашей Грааль и побежал навстречу.

Лето на Кипре хорошо только в рекламе туристических агентств. Сорокоградусная жара и влажность русской бани — специально для оригиналов, предпочитающих горячую водку и потных женщин. Но ночью, когда с горного хребта Троодос веет прохладным, напоенным сосновым ароматом ветром, дышать здесь можно.

Была ночь, и мы сидели на террасе маленького отеля в Латчи — рыбацкой деревушке, расположенной в пяти километрах от знаменитых купален Афродиты. Хейзингер, естественно, пил скотч, а я вертел в руках высокий бокал с мартини. С некоторых пор я стал равнодушен к крепким напиткам.

— Мехмет Великий, — сказал Хейзингер, — послал сюда огромную эскадру. Турецкие галеоны, битком набитые головорезами с ятаганами за поясом, подошли к острову и взяли византийцев в полукольцо. Отступать они могли только вглубь острова, но там бесчинствовали банды местных разбойников, подстрекаемых венецианцами. Византийцам оставалось сдаться или умереть.

Он замолчал, чтобы приложиться к фляжке со скотчем. Как настоящий морской волк, Хейзингер пил исключительно из фляжки.

— У нас существует поговорка: из двух зол выбирают меньшее, — сказал я. — Что предпочли византийцы?

— Мы, англичане, говорим, что из двух зол и выбирать нечего. Византийцы предпочли смерть. Они взорвали крепость, уничтожив арсенал и сокровищницу. Огонь перекинулся на запертый в бухте небольшой византийский флот. Черт возьми, эти славянские парни умирали, как морские пехотинцы с «Биркенхеда»!

— Там были не только славяне, — заметил я, так как историк, проснувшийся, наконец, во мне, требовал соблюдения справедливости. — Там были греки, армяне, албанцы…

— К черту подробности! — рявкнул Хейзингер. — Они были настоящими солдатами, вот что главное! Когда гибель византийского флота казалась неминуемой, из бухты на турецкую эскадру ринулись два брандера. Небольшие суденышки, битком набитые порохом — как чертовы камикадзе, устроившие американцам Армагеддон в Перл-Харбор.

Хейзингер был англичанином, британцем до мозга костей, влюбленным в море и парусные суда. Где-то на побережье Шотландии у него была собственная верфь, на которой строились красавицы яхты класса F&F — Fast and Fun. Одна такая яхта, четырнадцатиметровая «Инфанта», покачивалась на мелкой волне у пирса пятизвездочного яхт-клуба «Империал». Старый морской волк Хейзингер любил комфорт. Роскошный яхт-клуб — не чета скромному семейному отелю «Аристид», который считается трехзвездочным только потому, что двоюродный брат самого Аристида занимает какой-то пост в министерстве туризма в Никосии. Зато в «Империале» нет своего дайвинг-центра — по непонятным, кстати, для меня причинам. Когда два года назад я решил обосноваться в этих местах, нерасторопность хозяев «Империала» меня очень удивила. Я поселился у Аристида, подружился с ним, и как-то в разговоре предложил идею небольшого совместного бизнеса. Территория его — оборудование мое — постояльцам отеля скидка — доходы пополам. Добро пожаловать в таинственные глубины Средиземного моря, дайвинг-центр «Посейдонис» ждет вас!

— Турки испугались, — сообщил Хейзингер, раскуривая трубку. — Они разомкнули кольцо, маленькие суда бросились под прикрытие скал, где и были уничтожены огнем береговой артиллерии. Но брандеры целились в галеоны.

Ночь была прекрасна. Огромная, желтая, как сыр, луна плавилась в глубоком, фиолетово-черном небе Cредиземноморья. Громко стрекотали цикады, между крупными овалами лимонов, свисавших прямо на террасу, проносились, блестя шоколадными крыльями, ночные бабочки размером с небольшую тарелку. В двадцати метрах от нас лениво дышало невидимое море.

— Естественно, все внимание осаждавших переключилось на эти набитые порохом торпеды. Пока турки маневрировали, пытаясь избежать катастрофы, в образовавшуюся брешь проскользнула быстроходная фелука. Ходовые данные у нее были получше, чем у турецких перехватчиков, да к тому же неуклюжие галеры, составлявшие внешнее кольцо осады, не были приспособлены для погони за маленьким быстроходным судном. Короче говоря, хранителю сокровищницы удалось выскочить из мешка с самыми ценными реликвиями византийцев.

Я потянулся к вазе с подтаявшим льдом и кинул в бокал несколько крупных осколков. Взболтал, следуя золотому правилу агента 007 — мартини следует взбалтывать, но ни в коем случае не размешивать. Пригубил. Тонкая горечь напитка приятно холодила небо.

— Они вырвались — единственные из всего гарнизона. Оставшихся на берегу уничтожил высадившийся с кораблей турецкий десант. Правда, турки тоже понесли значительные потери — один галеон затонул при взрыве брандера, а спасшихся в кораблекрушении добили прятавшиеся за скалами стрелки византийцев. Но владычеству Востока на Кипре пришел конец.

Хейзингер достал из сумки небольшой тубус, развинтил и извлек на свет карту — современную копию старого портолана, на котором были со всеми подробностями изображены изрезанные бухтами берега Кипра. Расстелил ее на белой пластиковой столешнице.