Яна Завацкая - Дороги

— Дождь, значит, предсказывает? - уточнила Иволга.

— Да!

— Точно.

— Да, он сказал, что ровно через четыре малых круга начнется сильная гроза и дождь, ливень, все поля зальет… это к хорошему урожаю. Он это сказал и хромому Найве, и Астрину.

— Спасибо, Рида, - Иволга повернулась к Ильгет и произнесла на линкосе, - ну что, кажется, нам повезло…

Ильгет кивнула.

— Сегодня я поговорю с Гэссом… - она замялась, бросив взгляд на окно, за которым уже собралась очередная толпа.

Боже мой, и вот так - каждый день. Уже забывается, что основная-то их задача - борьба с сагонами. Закроешь глаза - за веками мелькают размякшие викотные язвы, руки, ноги, синие взбухшие вены, орущие больные младенцы… И все это - с утра до вечера.

Как тяжело быть тэйфином. Впрочем, вряд ли больные так ломились к Панториксу. Он и берет за лечение много, да и эффективность во много раз ниже. Викотные к нему вовсе не ходили, ведь эти язвы здесь считаются неизлечимыми.

— Надо идти, Иль, - произнесла Иволга, - надо идти, сама понимаешь. Я с ними тут разберусь.

Ильгет неловко кивнула.

Через час она вышла со двора, закутавшись в дорожный плащ, оставив позади требовательную толпу посетителей. В узде вела молодого серого аганка с диковато блестящими косыми глазами. Выйдя за ворота, поставила ногу в стремя и вскочила на зверя между небольшим еще, юношеским горбиком и круто стоящей шеей. Аганк затрусил мелкой рысью по улицам.

Женщины не ездят верхом. Но чужеземкам - тэйфи все можно. Какая разница, у нас все не как у людей.

Ильгет все еще с любопытством поглядывала вокруг. Всего месяц они здесь, еще надоесть не успело. Можно сколько угодно читать о бронзовой культуре, однако видеть ее своими глазами - дело совсем иное. И даже никаких особенно ярких проявлений, просто - вот старуха прошла, вся покрытая, с головы до ног, некрашеной тканью (крашеные - только у знати), крючковатый нос висит, как клюв, вон играют у забора трое совершенно голых ребятишек лет трех-пяти (на Квирине такой вот ребятенок - уже вполне серьезная личность, ученик, а здесь их даже одевать не удосуживаются). И домишки эти покосившиеся, и глиняные горшки на плетнях… Ильгет миновала городскую площадь, чуть придерживая аганка - здесь всегда толпился народ, может, что-нибудь новенькое удастся услышать. Впрочем, хорошо, что теперь Рида слушает и выбалтывает квиринкам все городские сплетни. В центре площади высился идол Нинная Акоса, Ильгет чуть отвернулась, в общем-то, она нейтрально относилась ко всяческим народным верованиям, но этот их Верховный Дух уж очень неприятен стал в последнее время. Ниннай Акос, вырезанный из дерева, покрытый крашенными охрой орнаментами, с орлиным носом и типичным гэллийским лицом, наверное, привел бы в восторг квиринских этнографов… впрочем, здесь наверняка уже были экспедиции.

Вскоре Ильгет выехала за пределы города и пустила аганка по каменистой дороге ровной, размашистой рысью.

Часа через два она миновала рощу Стер, в которой, по слухам, водились упыри, поднялась на небольшое каменное плато и спешилась. Медленно прошла вдоль скальной гряды, держа аганка в поводу. Остановилась у зарослей дикого винограда, оплетшего скалу. Активировала серв на запястье и произнесла негромко.

— Спеши же, охотник усталый, в тобою покинутый дом.

И услышала знакомый веселый голос.

— Цветок распускается алый под черным кипящим котлом.

Заросли раздвинулись, и среди зелени появилось довольно сияющее черноглазое лицо - Гэсс.

— Ара, Иль! Заждался уже. Тоска смертная.

— Ох уж, - сказала Иль, привязывая аганка, - тоска тебе… поработал бы там за нас, сам бы в лес запросился.

Она вслед за товарищем нырнула в темно-зеленые заросли, нагнув голову, вошла в подземную небольшую пещерку.

— Как там жизнь-то у вас? - спросил Гэсс, - садись вот сюда… жрать хочешь?

— Да как тебе сказать… давай чего-нибудь. Сиккарга есть?

— Все есть.

Гэсс поставил перед ней баночку консервов.

— Сейчас чай разогрею.

Он включил портативную кухню.

— Ой, как вкусно… здешняя еда… она, знаешь, на один раз поесть - конечно, интересно, даже очень. А вот постоянно…

Ильгет с аппетитом поглощала нежную сливочную ванильную массу.

— Рассказывай давай. А то у меня тут, сама понимаешь, все общество - это птички. С утра выйдешь, чирикают - аж в ушах звенит.

— Я расскажу, Гэсс, только вот что сначала… Тут, говорят, через четыре дня гроза ожидается с сильным ливнем.

— Да? Откуда такие сведения? Впрочем, сейчас свяжусь с ребятами, проверю…

— Проверь, и вот что - нам нужно, чтобы никакого ливня не было. И грозы.

— Ясно, - произнес Гэсс, - операция "Старый осел". Ну ладно, ландер на месте, тучу распылить - никаких проблем. Если будут изменения, сообщите…

— Сообщим, не беспокойся. У нас сыворотка антивикотная кончается.

— И у меня не так много. Я тебе сегодня всю отдам и на орбиту сообщу. Ты у меня заночуешь сегодня?

— Да ты с ума сошел, Гэсс… Иволгу там сожрут эти больные с потрохами.

— Ну вот, - заныл Гэсс, - я-то думал, хоть пообщаемся… скучно же.

— От скуки не умирают, - резонно заметила Ильгет, - ну пару часов я могу у тебя остаться…

— Ну и то… ладно. Рассказывай, что там у вас в городе.

Через два часа Ильгет попрощалась с Гэссом и выехала на дорогу, с двумя огромными переметными сумками, прицепленными за горбом аганка.

Крупные яркие звезды, приятно мерцающие сквозь атмосферу, заполонили небо неровной сыпью. Ночью ехать опасно, но Ильгет - тэйфи, ей можно все, за пазухой коты уютно лежал бластер. Почему бы и не пострелять молниями… Если только дэггер встретится, но и на этот случай есть спикулы. Да и не летают здесь дэггеры открыто. Пока еще.

Аганк медленно ступал по каменистой белой дороге, кремни блестели в свете двух лун, красноватого Агрида и таинственно-молочной Феары. Все вокруг затянул ночной непроницаемый мрак, небо и землю, только звездная россыпь, да две луны, да дорога, уходящая в гору, светились во тьме. Ильгет казалось, что едет она по этой дороге, среди ночной тишины, прямо к звездам, а может быть, она уже в Пространстве скачет на сером коньке-горбунке, и этот ветер, ласково касающийся волос - невидимый звездный ветер.

Благодарю тебя, Господи, подумала Ильгет, за то, что Ты создал все эти миры, и звезды, и вот эту дорогу, и за то, что Ты дал мне счастье видеть все это, и вдыхать ночной тревожный воздух, и знать, что в конце пути я встречу Иволгу.

Она вспомнила об Арнисе. Как-то он сейчас?

Арнису сейчас наверняка приходится нелегко. И так будет еще долго. Господи, какую же ношу он на себя взвалил! Он уже работает на подземной биофабрике. Подумать-то страшно. Как вспомнишь эту фабрику - но Ильгет там работала через двое суток, все же была возможность отдыхать, уходить, забывать об этом кошмаре. А у Арниса не будет даже возможности увидеть солнце, как и у всех пленных, рабов, сосланных под землю. Долго там не живут, но Арнис - выживет. Если только не случится чего-нибудь из ряда вон выходящего, он выживет. Он здоровый, крепкий и молодой. Господь на его стороне. Но Боже мой, как ему, наверное, сейчас тяжело.