Александр Абердин - Русский бунт - 2030
На американском военном корабле такого точно не потерпели бы ни за что. Русские же даже на вахту заступали в полуголом виде, но при этом не ленились таскать за собой специальные космические боескафандры, забираться в которые нужно было сначала натянув на себя тонкий, плотно облегающий тело комбинезон. Именно с их изучения начался первый же день полёта. Иметь под рукой такой боескафандр, который нужно было буксировать за собой везде в специальном контейнере с антигравом, было обязательным правилом и даже если ты шел в ванную комнату, то должен был брать его туда с собой, точнее брать оба контейнера, так как водные процедуры лучше всего было принимать вдвоём. Как правило, во время полёта в подпространстве Гарри занимался сексом с Линдой в ситалловом цилиндре диаметров более полутора метров.
За время полёта командир корабля несколько десятков раз устраивал в разное время суток боевую тревогу и после первых же суровых выволочек американские учёные привыкли к самой мысли о том, что можно забыть о чём угодно, но только не о своём боескафандре, ведь враг мог напасть на них в любой момент. Профессора Нивена поначалу удивляло, что русский космический корабль-разведчик так сильно вооружен. По сути всего того оружия, которое находилось на его борту, вполне хватило бы для полного уничтожения всего живого на той же Земле, но космос-адмирал Новиков почему-то ворчал, что их недовооружили и что ему не помешало бы иметь вместо двадцати восьми пусковых установок тяжелых ракет с термоядерными боеголовками мощностью в пятьдесят мегатонн, пятьдесят шесть, а ещё лучше шестьдесят. Наверное, в чём-то он был всё же прав.
Гарри Нивен никогда не задумывался о таких вещах, как война и обороноспособность, тем более обороноспособность Земли, но за время полёта к Бетельгейзе понял, что вся надежда у жителей планеты была только на русских. Разделял он и мысли русских о том, что Землёй никто в галактике не интересовался только потому, что люди не вышли в Большой космос. Именно этим они объясняли то, что все их космические корабли были оснащены системой оптической прозрачности, антирадарной защитой и мощнейшими силовыми защитными экранами. Только так и можно было летать среди звёзд и дело тут было даже не в том, что когда чужая собака тебя не видит, то не только не лает, но и не набрасывается на тебя. Просто русские люди чувствовали ответственность за жизнь каждого человека на Земле.
Если раньше профессор Нивен, как и все остальные учёные поражался тому, как далеко ушли вперёд русские учёные и конструкторы, то сейчас, после двух лет непрерывной работы ума понял, что по другому не могло и быть. Не будучи по своему образованию специалистом в области пилотируемой астронавтики и космического ракетостроения, он уже сейчас понимал, что сможет лет за пятьдесят сам, без чьей-либо помощи пройти тот путь, который прошли создатели этих огромных звездолётов. При этом он сам себе дал зарок не заниматься этим ровно до тех пор, пока русские люди не улетят на Православную Русь. Он всей душой желал им найти планету ничуть не хуже, а может быть даже лучше, чем Индиана. А ведь на всех планетах системы Табита русские космолётчики установили не просто маяки присутствия, а термоядерные мины и мощные компьютеры с передатчиками, которые извещали каждого, что эта планета является неотъемлемой собственностью США и что любая попытка основать на ней колонию будет рассматриваться как акт прямой и недвусмысленной агрессии.
Этого от русских в Соединённых Штатах никто не ожидал, как и того, что над каждым маяком-миной был поднят звёздно-полосатый флаг. Между прочим, как друзья, так и студенты говорили профессору Нивену, что большинство американцев лишь хмыкали и презрительно сплёвывали, когда речь заходила о том, что русские подарили им не только Чукотку и Колыму, но и огромную планету. Гарри Нивен даже дал себе слово, что как только он вернётся на Землю, то первым делом заговорит об этом в каком-нибудь баре и если над его словами посмеётся хоть банда из десяти человек, то он им всем выбьет зубы и переломает кости. За что? Да за то, что они оскорбили офицеров звездолёта "Адмирал Крузенштерн", которые с такой торжественностью поднимали в присутствии американских учёных флаг США за двадцать шесть световых лет от Земли салютовали выстрелами из своих крупнокалиберных автоматов Гаусса.
С такими мыслями, хоть как-то отблагодарить русских за то, что они пригласили его в этот полёт, профессор Нивен, которому через две недели должно было исполниться сорок пять лет, хотя он выглядел моложе тридцати, снова, в который уже раз надевал на себя защитный космокомбинезон. Дальнейший путь "Крузенштерна" лежал к Одиннадцатой Ориона, очень горячей белой циркониевой звезде и это был очень интересный объект для изучения. Такие звёзды чрезвычайно редки. При размере в два раза больше солнечного, она изучала почти в сто раз больше света, чем Солнце, но впереди было ещё много звёзд, которые профессор Нивен мог чуть ли не потрогать руками.
На обратном пути Гарри Нивен продолжал читать своим студентам, многие из которых уже стали профессорами, лекции и чувствовал, что он с каждой новой звездой растёт, как учёный. Зато с планетными системами им "не везло" полтора года, пока они не обнаружили ещё одну, небольшую планетную систему всего из пяти планет с водно-кислородной планетой имеющей хорошо развитую биосферу. Поначалу биологи обрадовались, но когда сунулись на эту планету, обращающуюся вокруг звезды, которая была почти аналогом солнца, только имела меньшую температуру поверхности, то уже очень скоро выяснили, что она совершенно чуждая для человека. Видимо под воздействием того фактора, что по светло-зелёному небу проплывал вдвое больший зеленовато-желтый диск, биосфера сделалась сущим ядом как для человека, так и для любого живого существа с Земли.
Шел месяц за месяцем, полёт домой приносил всё новые и новые открытия и вот наступил момент, когда им осталось преодолеть последний отрезок пути длиной в пятьдесят один световой год. Перед этим они провели в дрейфе два месяца, исследуя ещё одну звёздную систему пусть и безжизненную, но зато состоящую из четырёх звёзд и тридцати семи планет. В одной из планетных систем была найдена планета чуть больше Марса, кора которой состояла примерно на треть из железа, никеля и марганца, и на две трети из тугоплавких металлов и потому имевшая силу тяжести, как на Земле. С Земли к этой планетной системе довольно прохладного желтого гиганта сразу же стартовал КМК "Михайло Ломоносов", который был почти втрое больше "Павла Аносова". Русские остро нуждались в металлах, особенно таких, какие лежали здесь практически под ногами и были очень редки на Земле. Ниобий, молибден, рутений, гафний, хром, тантал, вольфрам и рений. Это был просто какой-то планетоид сокровищ.