Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев
Я перекатился через голову и потянулся за сумочкой, и тут по лестнице прогрохотали быстрые шаги. Развернулся — ко мне во весь опор несся второй взломщик. Достать револьвер я просто не успевал и потому ухватил оброненные при падении ключи. Указательный палец скользнул в кольцо, кисть заученным движением дернулась, активируя залитый в медную проволоку "Щелчок", и в тот же миг мне прилетело с ноги.
Амулет не сработал, как не предупредил о проникновении чарофон.
"Мы слишком сильно полагаемся на науку и магию", — ослепительной вспышкой света взорвалось в голове запоздалое прозрение, и тотчас навалилась беспроглядная темнота. Подставился…
Очнулся на столе. Очнулся — это просто замечательно, но вот место пробуждения наводило на весьма и весьма недобрые предчувствия. На стол выкладывают еду и продукты, прежде чем начать их готовить. Мне вовсе не хотелось, чтобы меня выпотрошили, да только все к тому и шло.
Уволокли в подвал, чтобы никто не услышал криков, распластали на столе, приковали правое запястье к уходящей на улицу трубе охладительной системы. Правда, что странно — приковали моими собственными наручниками и только одну руку. Странно, неужели так плохо подготовились? Или не собирались брать живым?
Но все эти мысли начали крутиться в голове уже позже, а в первый момент я дернулся, попытался сползти со стола на пол, зазвенел сковавшей стальные браслеты цепью… и немедленно заработал болезненный шлепок по уху.
— Не дергайся, — прошепелявил один из нападавших.
Было непонятно, виной тому какой-то врожденный дефект речи или закрывавшая лицо маска, но дергаться я в любом случае перестал. Вместо этого приподнял голову и окинул быстрым взглядом подвал.
Всюду царил беспорядок, словно что-то усиленно искали. Закрывавший проход в потайную комнату стеллаж был сдвинут, но второй нападавший обнаружился не там, а рядом с сейфом. Только интересовали его вовсе не деньги.
— Где карта? — развернулся он, раздраженно отбросив в сторону мой гроссбух. — Где записи? Где они?!
Я ответил нецензурно, зато в рифму. Просто вырвалось, прежде чем успел придержать язык. Зря…
Впрочем, ударили меня не так уж и сильно. Карауливший меня урод берег травмированную ногу и старался избегать резких движений. Но висок все равно заломило, из глаз потекли слезы.
— Где карта? — прошепелявил хромоногий и обнажил длинный узкий нож. — Говори!
На пробу он ткнул меня в бок. И хоть острие впустую скользнуло по пластине бронежилета, сам факт укола напугал до полусмерти.
Я решил проявить готовность к сотрудничеству и поспешно спросил:
— Какая карта?
Второй взломщик, который выглядел покрепче и массивней первого, приблизился, больно ухватил за волосы и развернул меня к дальней стене, где висела карта, изъятая у соседей Панфилова.
— Вот какая карта!
— Ваша? Забирайте!
Налетчик резко дернул рукой, впечатывая меня головой в каменную кладку стены, и на какое-то время стало не до расспросов. Во рту появился железный привкус, по щеке потекла струйка чего-то липкого и теплого.
Чего-то? Это кровь. И это только начало.
— Где карта? — заладил второй.
— Какая карта? — простонал я, нисколько не играя на публику.
Мне и в самом деле было очень больно и еще больше страшно.
Нового удара не последовало, но никакого облегчения я от этого не испытал.
— Должно быть три слоя копировальной бумаги, — заявил плечистый. — И знаешь, что мы с тобой сделаем, если не отдашь их?
Это вот "знаешь, что мы с тобой сделаем" ввинтилось в меня леденящим страхом. Я знал. Действительно знал: дознаватель подробно перечислил предсмертные травмы Панфилова. Ему еще повезло — спасло больное сердце; у меня с сердцем был полный порядок. Да и учатся люди обычно на таких проколах…
— Подождите! — сипло выдохнул я. — Я просто искал пропавшую девушку! Вообще не в курсе, что это за карта, и понятия не имею, зачем она вам пона…
Резанули меня не слишком сильно, но штаны на бедре моментально промокли от крови. Я дернулся, вырываясь, да только помешала прикованная к трубе рука, и нападавшие легко придавили меня обратно к столешнице.
— Говори! Хуже будет! — прорычал плечистый. Пахло у него изо рта просто ужасно.
Он и одет был на редкость неряшливо; его напарник смотрелся куда опрятней.
— Освежить память? — вновь отвел для удара руку с ножом коротышка.
— Нет! — взмолился я, нисколько не сомневаясь, что меня без всяких колебаний порежут на лоскуты, если не начну говорить. Эти не побоятся замарать руки кровью; они и так в ней по уши замазаны…
— Говори!
— Сейчас, сейчас! — часто задышал я, собираясь с мыслями.
Почему незваные гости пожаловали только сейчас? Караулили Милу, но увидели меня с картой? Или кого-то встревожили мои расспросы в библиотеке? Черт! Им даже из Дружины слить информацию могли!
В любом случае они уверены, что копировальная бумага у нас. И это логично — раз уж я не поленился сходить за исходной картой, значит, собираюсь заняться расшифровкой данных. А это записи и копирка, записи и копирка…
— Похоже, ты просто тянешь время, — недобро проговорил плечистый.
— Нет! — решился наконец я. — Записей Панфилова у меня нет, копирка на чердаке.
Солгав, я ничем особо не рисковал: дома меня не было от силы час, за это время просто нереально обыскать весь особняк сверху донизу. Начали они точно с моей комнаты, на чердак если заглянули, то мельком…
— Где именно? — с нескрываемым недоверием уточнил плечистый.
— Над третьей балкой от входа.
— Врешь! — резко подался ко мне взломщик. — Я там все проверил!
Но он не ударил, и я не купился на его блеф.
— Так иди и проверь еще раз! Ты либо просмотрел, либо кто-то побывал здесь раньше вас! Ищите!
Вот тут я нарвался. Шлепок тыльной стороной ладони оказался на редкость хлестким, из разбитого носа потекла кровь.
— Как ты закрепил их? — спросил взломщик, все еще сомневаясь в моих словах.
— Больно же!
— Говори!
— Свернул в рулон, завернул в газету и приклеил скотчем. И сколько там листов, три или меньше, не знаю — не проверял. Мне их отдали на хранение, я спрятал.
— Кто отдал, Красильникова?
— Мила Краснова.
— И они там?
— Да, — выдохнул я, стараясь выглядеть убедительным, как никогда.
Расчет мой был прост: у хлипкого подбита нога, на чердак придется идти плечистому. Мы останемся с хромоножкой наедине, и кто знает тогда, чем все обернется? Пять минут один на один, большего мне не надо.
Но