"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

— Хорошо. А теперь, прежде чем вскрывать квартиру, а то что-то мне подсказывает, что там нас ждет неприятная находка, покажи-ка мне то, из-за чего вообще наш отдел привлечен.

— Это здесь. У мусоропровода.

Но в этот момент дверь квартиры, так интересовавшей представителей определенно очень секретной спецслужбы, вдруг открылась и оттуда выглянула невысокая и подвижная, уже немолодая, но очень обаятельная светловолосая, хотя наверняка крашенная, женщина и, вызывая непроизвольную улыбку, с забавной интонацией поинтересовалась:

— Ой, а что это у вас тут?

****

Где-то на трассе, за несколько часов до.

Пытать, слава Славе, никого не пришлось. Стоило Силину «явить чудо» вывезенному в посадку и приведенному там в чувства пленнику, показав пару магических фокусов, как впечатлившийся Кокос сам начал активно проситься в воинство Тьмы на роль приспешника Темного Властелина, конечно же обещая всё как на духу́ рассказать. Даже когда в ответ ему покрутили у виска и заявили: «Ты что мелешь, собака? Не видишь? Добрые мы и за Свет!» — то и тогда он, лишь понятливо покивав, со словами «пох... не важно» продолжил настаивать. Короче, была достигнута договоренность, мол, ты давай рассказывай, а членский билет в нашу партию, пока под рабочим названием «Всем добра, света, и чтоб никто не ушел!», оформим позже как-нибудь. Но это не точно.

Ну и теперь вот, когда жестоко обманутый Кокос, поведав-таки много интересного, благополучно удобряет почву в упомянутом лесонасаждении, его немилосердный убийца, не пожелавший прощать угрозу своей недавно обретенной семье, а потому даже и не моргнув глазом отправивший несовершеннолетнего к предкам, подпевая модной песенке из радио рулил к «штаб-квартире» арийцев, как они, смешные люди, себя называют. Предстояло наказать Фюрера, а заодно разобраться с тем ловкачом, который занимался вскрытием квартиры, возможно предложив ему примкнуть к силам Света. Такой профессионал, тем более весьма шустро соображающий, раз столь оперативно дал верную оценку своим шансам в том противостоянии и сдри... удалился — будущему Владыке Света не повредит. О судьбе остальных бритоголовых Его Светлейшество пока не решил. Как бы ни противно было иметь дело с бандитами, да ещё и настолько маргинальными, и как бы не бурлил негодованием Славик внутри, но даже самые твари из них, по мнению Кима, вскоре могут пригодиться. И Силин в конкретном случае был согласен со вторым, хотя и мечтал втайне, чтоб уроды заартачились, и он с чистой совестью смог бы воплотить лозунг своей политсилы. В последней её части.

К сауне, а точнее даже целому придорожному комплексу с боулингом, бильярдом, шашлычкой, нумерами и прочими злачными удовольствиями, где как раз и обосновалась на окраине города шайка Фюрера, трофейный продукт немецкого автопрома подкатил уже на рассвете. Силину, а точнее Фройзу в нём, понравился такой способ передвижения, пусть и в его мире самобеглые коляски на паромагическом движителе уже давно в ходу, однако сравнение всё же не в пользу последних. А потому, пообещав себе легально обзавестись чем-то подобным, молодой человек, к слову уже не в трусах, с некоторым сожалением покинул свой транспорт, поудобнее перехватив замотанную в какую-то тряпку шашку.

Ввиду того, что в столь ранний час магазины с одеждой ещё закрыты, Силин был вынужден поживиться у Кокоса не только небольшим количеством налички из бумажника, напуганный начитанным Славиком не став брать карточки, но и временно одеждой с не так и сильно отличавшегося телосложением черноволосого школьника из параллельного класса. В узких джинсах и с голыми щиколотками, в глупых мягких туфлях неподходящего цвета, а также в, почему-то черного цвета, облегающей нательной рубашке, которые в этом мире как-то иначе называются, а носят их напоказ, Силин ощущал себя вполне сносно, а выглядел так и вовсе в полном соответствии с возрастом собственного тела. Единственное, правда, что не укладывалось в наверняка трепетно продуманный прошлым хозяином модный лук, так это балаклава на голове. Но кому сейчас легко, в конце концов?

А тем временем, внутри кипела активность:

— Ты куда, Пинцет? Я тебя не отпускал, — прогнусавил крепкий костистый мужчина со значительными залысинами на мощном лбе, обращаясь к тому самому долговязому специалисту по вскрытию замков, и не только. — А если мне кого из пацанов заштопать потребуется? Шульц же, ты знаешь, не по этой части.

— Ой, я вас таки умоляю, мой фюрер, — с весьма характерной интонацией обратился, как без маски оказалось, черноволосый и черноглазый, довольно молодо выглядящий мужчина с весьма подвижной мимикой к, как видно, попускавшему такое отношение и, похоже, не самых стойких идеалов «арийцу». — От сердца к солнцу, короче, а я погнал. Нам, атеистам, знаете ли, противопоказанны всякие там чудеса. У нас сразу подозрения нехорошие возникают. Может это инопланетные технологии, какие-то там, по недосмотру проявились. А такие утечки — по-любому следует пресекать и устранять. Раз с недопущать — такой казус вышел. Так что дожидаться тут орбитального удара, в новостях потом нареченного не иначе как взрывом бытового газа — дураков нэма! Всё, тысячелетний вам рейх, как говорится, в...

Договорить долговязый фантазёр с далеко не арийской родословной не смог, так как в помещение бильярдной стремительно ворвался крепкий молодчик с тяжелым и не самым интеллигентным взглядом, сообщая на ходу новость:

— Там дрищ в маске, по описаниям похожий на того самого(кивок на Пинцета), только что вылез из гелика Камрада и чешет сюда. Переоделся, ска, в Кокосово шмотье и думает, что они похожи, и что его не узнать. Дебил. Ху..рим его, Фюрер?*

— Погодь, Фриц! — панически заголосил побледневший Пинцет, согласно сведениям которого и основываясь на описаниях внешности «чудотворца» с Запрудной улицы, выходило, что «поехавший школьник» уже здесь. — Дайте я сначала свалю...

— Еб..шь его, братан, — не обращая внимания на причитания долговязого, прервал его главарь преступной группировки своим ответом на вопрос вошедшего арийца, следом принимая автомат у другого, который пёр на себе несколько таких же и даже пару «Мух» впридачу. — А то я тоже, понимаешь ли, мистику, когда она не наша, не арийская — не