Олег Кукса - Камикадзе на прогулке
Зачем это гроллам понадобилось — ума не приложу.
Но Николай Сотников, как любой Воин Омеги, был на генетическом учете как Федерации, так и самих гроллов. Простой генетический анализ — и я не росла бы в интернате для сирот. Но его почему-то никто не удосужился сделать, пока я сама позже не выяснила банальную причину — меня продали, как мешок картошки, потому что я была здоровенькой красивой двухлетней девочкой.
В общем, полная лажа была с этим Интернатом для детей, оказавшимся на поверку полуподпольным притоном для богатых клиентов. Хорошо хоть я не успела войти в возраст, который интересовал их. Моих приемных родителей арестовали за подлог документов и подкуп какого-то зажравшегося чиновника Федерации, оказавшегося на поверку работорговцем, пособником гроллов-ренегатов — это Кирилл Шепетов постарался и разузнал, заинтересовавшись моей биографией.
Чиновник должен был продать меня своему подельнику-ренегату, но тот почему-то не вышел на связь в оговоренный срок. Обеспокоенный его отсустсвием чиновник продал меня другим, постоянным покупателям, как делал уже не раз. Ведь мои документы уже были подделаны, и риск разоблачения заставил его убыстрить свои махинации. Но все это Марков узнал постфактум — чиновника через несколько недель либо жестоко убили, либо пытали перед смертью. В любом случае этот работорговец получил свое, как бы не от самих гроллов-ренегатов. И унес все свои тайны в могилу. По документам же я не существовала.
И оказывается, не только я одна там, в интернате, такая сирота без документов оказалась, а работорговля в Федерации — одно из злейших преступлений.
Да, мои родители были мертвы — ведь война с гроллами коснулась тогда многих семей. Но я уже не была безвестной сиротой, освобожденной во время Семилетней войны нашей армией! И у меня теперь была самая настоящая бабушка! И — родной дом, в котором хранились вещи моих родителей, погибших во время Семилетней Войны. Фотографии, домашний видеоархив и многое другое.
Я, наконец, была счастлива, и направила все свои силы на учебу в Академии Проводников. Получить же классическое образование мне так и не удалось.
Иногда я очень жалела об этом. Я собрала у себя в квартирке целое собрание книг, еще привезенных колонистами с Земли или воссозданных гроллами уже после Катастрофы. Особенно по медицине и хирургии. Благо, могла себе это позволить, как и маленькую квартирку в Столице Федерации — синтез-операции оплачивались очень хорошо, а я бралась за самые сложные из них, и, благодаря этому, обрела полную финансовую самостоятельность. Вот только читать их порой — совершенно не было времени.
Дэниел совсем ошарашил меня, например, тем, что собаки на Земле, оказывается, не умеют говорить и пользоваться деньгами. А я-то, прочитав классическую, историческую книгу Редьянда Киплинга, про маленького Маугли, думала, что…
Ааа, ладно. Проехали. Необразованная дура! Так и не удосужилась выучить историю Земли. История, как я всегда считала, полна вранья, и пишется в угоду тех или иных правящих кругов. Так чего, спрашивается, утруждать себя изучением какого-то вранья?
У меня просто не было времени на такую ерунду.
Интенсивная лечебная практика еще со времени обучения в Академии на Медицинском Факультете постепенно превратила меня в довольно известную Целительницу. В Федерации, где так часто случались нападения Черных тварей, присутствие еще одного Мастер-Целителя, умеющего спасать от заражения Чернотой, было вовсе не лишним, и стоили эти услуги очень дорого. Я даже несколько раз летала на операцию в одном из трофейных после Семилетней Войны гролловских шаттлов, когда в беду попадал кто-нибудь из ключевых политических фигур Федерации.
А сейчас вот — придется лечиться самой.
И наконец, я сумела совсем недавно выбить у гроллов-Целителей из Семьи Роон самую настоящую стационарную гролловскую операционную! Стоило это кучу денег, но зато я теперь могла для своих пациентов в Двадцать Пятом форте делать все возможное и невозможное. Не думала только, что придется в этой операционной самой побывать… И для чего — для лечения от Черной Лихорадки! Дожились…
Ничего, полежу потом в биорегенераторе операционной — да и с ампутированной рукой лучше не затягивать надолго. Нужно как можно быстрее завершить синтез тканей.
Подменная рука — это конечно здорово. Но сейчас, без операционной с гролловскими синтез-материалами, я не могу обеспечить прочность синтезированных костей в подменной матрице. Так что сильные физические нагрузки моей подменной руке противопоказаны, пока не укреплю ее в своей операционной новой порцией импортных синтез-материалов, а не теми крохами, которые сумела выдавить из себя самой и аптечки Дэниела, которую я внаглую выцыганила у него, распотрошив все его запасы на одной из стоянок…
У меня уже не хватало ни сил, ни внутренних запасов синтез-материалов, чтобы восполнить все свои потери. Я и так сегодня потеряла в весе килограмм восемнадцать, не меньше. И, конечно же, только за сегодня успела раз пять свалиться в обморок. Даже для меня многовато, нужно признать.
А ведь Марков меня предупреждал, что с идущей вразнос энергоматрицей лучше не шутить и нужно воздержаться на время от сильных перегрузок и большого количества синтез-операций — пока сама не долечусь. Он считал, что я надорвала свои силы. Не обеспечила раскрывающуюся энергоматрицу нужными веществами. И что-то пошло не так. Обмороки становились все чаще, приблизительно раз в месяц обостряясь на несколько ней.
Но я ведь уже провела семь сеансов гормональной терапии, добавляя в тело все нужные ему для операции синтез-материалы! И все равно — что-то пошло не так. Обмороки не исчезали…
End 2ур. 51
В Академии Проводников меня учили делать вслепую самые разные вещи на Кафедре выживания — ловкость рук позволила закончить этот курс с отличием. И вот, пришлось вспомнить давно забытые навыки. Я даже кожаные поводки для собак смастерила. К счастью, были и другие способы ориентироваться — через Синеву и рецепторы моих симбионтов. Но по сравнению с настоящим зрением эти возможности были чересчур ограниченны и требовали дополнительной настройки.
Особенно выводила из себя необходимость нащупывать дорогу ногами, чтобы не спотыкаться о крупные камни. К тому же, мышцы на одной из ног жутко болели после судороги, и я сильно хромала. Понадобилось около двух часов, чтобы я привыкла к рецепторному локатору споры-симбионта Ракетчика и начала, хоть и с трудом, различать то, что у меня творилось под ногами. После этого я перестала оббивать ноги о небольшие камни, и настроение мое немного улучшилось. Тем более, что мой энергосимбионт Небесного Купола, моя малышка Натали — тоже привыкла пользоваться моими глазами и испытывала не меньший дискомфорт. Она пыталась утешить меня, и мы, мило поворковав, начали формировать альтернативные смотровые энергорецепторы.