Владимир Скачков - Драконы не умирают!

– Назови мне свое имя, если такая бесстрашная, – любое, мне все едино.

– Ну вот еще, работу тебе облегчать. – Необычайная легкость возникла во всем теле, захотелось свершить что-нибудь безумно-отчаянное.

– И не надо! – Коса Смерти выпрямилась, теперь это было копье с длинным черным наконечником, нацеленное мне в голову.

– Поединок со Смертью, – фыркнула я.

– Что не так?

– Это бессмыслица.

– Конечно, – согласилась Смерть, а наконечник копья согнулся, и получилась снова коса, – тебе меня не победить.

– Зачем тогда все это?

– Назови свое имя, и прекратим заниматься ерундой. – Коса вновь преобразилась в копье.

– Как же, разбежалась! – Я как завороженная смотрела на орудие Смерти.

– Упрямая, – прошипела Смерть и сделала длинный выпад.

Я едва успела парировать. Шпага громко звякнула о косу, и посыпались искры.

– Хорошо отбила, – похвалила Смерть.

– Стараюсь.

– Тебе не удастся победить.

– Посмотрим.

– Зачем сопротивляешься? – Смерть медленно наступала.

– Из вредности! – Я пятилась и думала, что скоро диск кончится и отступать будет некуда, за краем только бесконечность.

– Оглянись, – предложила Смерть, – и увидишь, что бежать тебе некуда.

Я, как последняя дуреха, оглянулась и чуть не лишилась головы. Коса свистнула, рассекая воздух, а мне пришлось кубарем откатиться в сторону и потерять несколько драгоценных метров.

– Проворная. – Смерть опять замахнулась косой, чтобы совсем загнать меня в угол, то есть на край.

Ждать удара я не стала, сама ринулась вперед. Рубанула я Смерть шпагой – и ничего. Клинок не встретил сопротивления, прошел насквозь и вреда моей противнице не причинил. Оказавшись вплотную к Смерти, я, не задумываясь, схватила косу за древко – руку обожгло леденящим холодом, лезвие клацнуло, как гигантские ножницы, едва не оттяпав мне пальцы. Я экстренно ретировалась, уступив ей еще пять метров.

Левая рука онемела – зря я хваталась за оружие Смерти, надо было попробовать разрубить древко, а не пытаться вырвать. Как мне не хватало второй пары рук! Я же к ним привыкла, а тут псевдоруки отсутствовали.

Смерть ухмылялась мне прямо в лицо (неприятное зрелище) и наступала, размахивая косой, словно на сенокосе. Я остановилась – отступать дальше было некуда, – и приготовилась защищаться, прекрасно зная, чем это кончится.

– Вот мы и дошли до конца, – произнесла Смерть и, занеся косу для последнего удара, успокоила: – Ты не бойся, это не больно.

– Стану я тебя бояться, – проворчала я, перехватывая шпагу двумя руками.

Наверняка тут бы настал мой конец.

– Стой, костлявая, – раздался негромкий, но властный голос.

Смерть замерла с занесенной косой, застыла как изваяние. Из-за ее спины выглянул шаман.

– Скорее уходи, мне долго ее не удержать, – произнес он.

– Куда идти-то? – Я покрутила головой, пытаясь отыскать путь к спасению.

– Этого я не знаю, – развел руками шаман, – как пришла, так и уходи.

– Хороший совет, – промямлила я, но от края диска отбежала, пусть это и не спасение, но время выиграю.

– Ты почему вмешиваешься? – «ожила» Смерть.

– Долг платежом красен, – ответил шаман.

– Подожди, я до тебя доберусь, – пригрозила Смерть шаману и повернулась ко мне.

– Конечно, доберешься, – кивнул он, – только не сегодня.

– Я не спешу.

– Вот и с ней не спеши.

– Не тебе определять, кто и когда умрет. – Смерть опять пошла на меня.

– Но и не тебе, – парировал шаман.

– Ты ее спас? Долг выполнил? Чего еще тебе надо? – недовольно проворчала Смерть, не отрывая от меня пустых глаз. – Уходи.

– Желаю досмотреть до конца, – заявил шаман и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что уходить не собирается.

– Смотри, если хочешь, – разрешила она и предупредила: – Ничего интересного не произойдет.

– Как знать, как знать, – загадочно пробормотал шаман.

Я отбила два удара косы и спросила:

– К чему такая настойчивость? Подождать нельзя?

– Скоро двадцать лет будет, как я хожу за тобой, – ответила Смерть, нанося небрежные удары, – мы так давно неразлучны, что мне это надоело.

– Так оставь меня в покое, – посоветовала я, – иди своей дорогой.

Смерть внезапно остановилась и уставилась куда-то вдаль поверх моей головы. Жутко захотелось оглянуться и узнать, что там, с трудом сдержалась, помня о коварстве Смерти. Мельком взглянув на шамана, я отметила, что он с открытым ртом тоже смотрит на нечто за моей спиной и часто моргает.

– Не везет так не везет, – буркнула Смерть и сама себя спросила: – Сколько же он будет мешаться под ногами?

Я опять поборола желание посмотреть.

– Мне здесь больше делать нечего. – Шаман отвесил ироничный поклон Смерти и исчез.

– Тебя нет в числе приглашенных, молод еще, – проворчала Смерть, обращаясь к кому-то вновь прибывшему.

– Угу, – раздалось за моей спиной.

– Так убирайся, – махнула костлявой рукой Смерть, как будто надоедливую муху отгоняла.

– Угу, – ответили ей радостно.

– Пошел прочь! – проорала Смерть, потрясая косой.

– Угу.

– Не мешай мне! – Она рубанула косой.

– Гыр-гыр-гыр, – передразнил кто-то Смерть, и огромный зеленый меч остановил очередной взмах косы.

Любопытство победило осторожность, и я посмотрела на неожиданного защитника. Здоровенный карапуз в блестящих красных доспехах безмятежно улыбался, бестолковый взгляд ребенка блуждал по диску, мой заступник с интересом разглядывал Смерть, словно необычную игрушку, и все вокруг.

– Ну ничего себе! – воскликнула я, забыв на мгновение о Смерти.

Беспокоиться оказалось не о чем: карапуз ловко отбил несколько ударов, радостно загугукал и, схватив меня одной рукой, полетел прочь.

– Я все равно доберусь до тебя, – проорала нам вслед Смерть.

– Это непременно, – согласилась я, и диск исчез…

– Все последние дни умирает, – посетовал Арс, – я даже притомился вытаскивать ее с того света.

– Повелитель всегда ходит по грани жизни и смерти, – веско произнес Дунлонк.

– Как бы она не сорвалась.

– Когда-нибудь обязательно, и тебя рядом не будет, чтобы помочь, – предрек тролль.

– Нет уж, я теперь всегда стану рядом околачиваться, никуда ее одну не отпущу.

– Это правильно, Повелителя надо оберегать.

Открыла глаза и увидела, как мой муж мирно пьет вино с колдуном. Левую руку я почти не чувствовала, словно она под наркозом, а вот в правой держала короткую шпагу, или, лучше сказать, длинный стилет. Сорок девять сантиметров, узкий клинок ромбической формы немногим толще иглы, вместо эфеса простое перекрестие.