Михаил Кисличкин - Офицер империи зла

В последнюю ночь перед инициацией Илья спал плохо. В голову лезли всякие дурацкие мысли, настроение было хуже некуда. Парню было немного страшно, кроме того было сильное внутреннее ощущение, что он потерял контроль над своей жизнью и скоро случится нечто очень нехорошее. Привычные соображения о будущей карьере, звании «сын императора», возможность принадлежать к элите как-то не утешали. Но и встать, написать заявление и покинуть Диастар он почему-то не мог. А завтра будет поздно, контакт свершиться. Как им доходчиво объяснил Максимов, симпантов с хозяином просто так в покое не оставят, они все наперечет. Именно поэтому присяга императору идет сразу после инициации, а не через год обучения как у остальных курсантов. Всю ночь Илья думал, ворочался и уснул лишь за час до подъема. Поднялся совершенно разбитый, с одной мыслью — «что будет, то будет, лишь бы скорее».

Ранним утром вид у Маши был так себе — бледная, с припухшими глазами, настроение подавленное. Последняя ночь и для нее не прошла бесследно. Зато Максимов сиял широкой улыбкой.

— Вперед орлы, нам сегодня предстоят великие дела! — весело сказал центурион, велев им следовать за собой после утреннего построения. Курсанты прошли за офицером через плац, миновали столовую, учебный корпус и вышли за территорию факультета. Не так уж много он и места занимал: с десяток небольших домов за высоким зеленым забором в полукилометре от главного здания ИЛУ. Каждый курс факультета имел свои отдельные казармы и основную учебную базу, так, чтобы новички со старожилами не смешивались.

Рядом с забором на лужайке стоял небольшой аэробот. А около него Илья впервые столкнулся с симпантами нос к носу.

Без сомнения это были личные симпанты Максимова — Книсс и Шеоле. Однако, раньше Максимов вместе со своими симпантами на территории факультета не появлялся. Вживую они произвели на него странное впечатление. Высокие, фигуры по-женски плавные, с узкой талией и широкими бедрами, ноги длинные, сильные на вид. Но вот грудь почти плоская, плечи широкие, руки тоже не сказать что тонкие, с большими ладонями, заканчивающимися длинными, длиннее ладони пальцами без ногтей. Открытые части тела покрыты коротким, в пару сантиметров, белым мехом. Но главное — голова. Непонятное впечатление она производила — вроде человеческая, а вроде и нет. Уши острые, длинные, розовые, шерсти на голове и лице нет, зато присутствуют собранные в практичный хвост рыжие волосы, нос плоский и совершенно не человеческий, глаза слегка раскосые, рот тонкий, практически безгубый. Вроде лицо и человеческое и нет одновременно. Одеты в черные комбинезоны со множеством карманов. В каждой петлице — три серебристых треугольника, на ногах — высокие кожаные берцы на толстой подошве и с плотной шнуровкой. На широком кожаном поясе у каждой кобура и ножны.

Долго рассматривать симпантов Максимов им не дал. — Живо в машину, — приказал он. — Книсс — бери штурвал. Летим в лабораторию.

Как только дверь салона захлопнулась, симпант резко форсировала двигатели. Откатная силовая волна от двигателей Бейла ударила вниз, вздымая пыль и пригибая траву к самой земле, тонко загудел генератор л-поля, и аэробот быстро пошел вверх, прижимая пассажиров к спинкам кресел.

В маленькие боковые иллюминаторы ничего не было видно — пилот включила режим затемнения. Какие-то крохи удавалось разглядеть впереди, через овальное окно в дверце, отделяющей от грузопассажирского отделения тесную пилотскую кабину. Илья видел колдующую над приборами Книсс, сидящего рядом с ней Максимова и кусочек земли через остекление кабины, благо оно у пилотов было почти сплошным. Аэробот набрал высоту и летел в горы. Точнее ничего сказать было нельзя.

Весь полет продлился от силы четверть часа. Вскоре машина пошла вниз, замедлилась и аккуратно села на ровную каменную площадку.

— Живее, живее, нас ждут, — поторапливал курсантов старший центурион. — Инициация должна начаться вовремя.

Илья увидел впереди несколько невысоких, обшарпанного вида металлических ангаров, накрытых сверху маскировочной сетью, узкую дорогу, резко заворачивающую налево и скрывавшуюся за отвесными скалами. Сразу за площадкой, на которой стоял аэробот был обрыв. Вокруг гордо поднимались вверх снежные шапки вершин Аттлинских гор.

— Вот сюда, — Максимов показал на узкую дверь в первый ангар. — Книсс, Шеоле — останьтесь и подготовьтесь к нашему возвращению.

Три человека вошли внутрь и оказались в маленьком тамбуре, оставив симпантов рядом с аэроботом. Дверь за ними закрылась автоматически, а сверху послышался голос:

— Цель визита?

— Инициация курсантов по Д-21, - ответил Максимов.

— Групповой пропуск приложить к центральной стойке. Левую руку прижать к гнезду сканера, смотреть прямо перед собой.

— Да знаю я порядок, Михалыч, — передернув плечами, сказал старший центурион невидимому собеседнику. — Анечкин, Леднева, делай как я. — Максимов приложил ладонь к подсвеченной зеленым ячейке и замер. Ярко-голубой луч света оббежал его фигуру, дольше всего задержавшись на лице. Дождавшись звукового сигнала, офицер уступил место у сканера стоящим вслед за ним курсантам. Процедура повторилась.

— Вы вовремя, — сразу за распахнувшейся массивной металлической дверью стоял невысокий толстенький человек в очках и белом халате. Раскрытие капсул инкубатора назначено через сорок минут.

— Уже идем.

— Стойте. — Откуда-то сбоку появился пожилой лейтенант в форме дивизии «контроль». Сначала оформим пропуска и подписку.

— Михалыч, я с трибуном еще вчера визит согласовал, и пропуска все получил — поморщился Максимов. — Опоздаем же.

— А мне фиолетово. Ты как маленький, Матвеич, первый раз на объекте что ли? У тебя своя служба, а у меня своя. Давайте в темпе, сами себя не задерживайте. Пока все готово не будет, лифты не разблокирую. А то и полный наряд вызову.

— Ладно. Где там твои бумажки?

Утряска формальностей заняла еще пятнадцать минут. Затем Илья и Маша по очереди прошли в душ, после которого, оставив в специальных ячейках свою одежду, получили светло-синие стерильные пижамные комплекты и зеленоватые халаты, а так же плотные эластичные бахилы, которые следовало затягивать ремешком прямо на голых ногах. И только потом вместе с экипированным подобным образом Максимовым и доктором, который представился «просто Сергеем Никифоровичем», они прошли к лифту.

— Пейте, — пока лифт ехал вниз доктор протянул курсантам по стеклянной колбе с какой-то жидкостью. — Это поможет выйти на контакт.

— А что там? — полюбопытствовал Илья.