Александр Голодный - Право на бессмертие. Ядерный скальпель

– Не боятся, что следующая очередь – их?

– Думаю, рассчитывают модернизировать армию, нарастить ударные ядерные силы, опять же, велико значение временного фактора.

Николай Викторович закончил. В его глазах осознание надвигающейся беды, желание найти ошибку, понять с облегчением, что выкладки неверны, и горькая твердая уверенность в своей правоте.

– Сколько у нас времени?

– Уверен, что не больше года.

Теперь он с надеждой и верой вопрошающе смотрит в глаза. Правильно, писатель и аналитик рассчитывал на встречу с высокопоставленным человеком, который сможет найти решение, имеет силы и возможность спасти страну. А я? Стиснув зубы, пережигаю в растущей ненависти рвущееся из сердца отчаяние. Твари! Никак не нажретесь?! В том мире вы получили по заслугам, огребете и в этом! Несгибаемая уверенность вызрела в душе, принеся знакомое ледяное спокойствие разуму. Вот она – миссия. Что же, значит, планида такая – отсекать ядовитой змее голову. Ядерным скальпелем.

– Спасибо, Николай Викторович. Выводы последуют. И они будут правильные.

Прощаясь, жму руку незаурядному человеку, вдавливаю кнопку.

На этот раз начальник Олега освободился. Обширный кабинет, классические столы буквой «Т», вышедший навстречу крепкий мужчина лет за пятьдесят в отлично пошитом костюме. Уверенное выражение лица, строгие и усталые глаза. От него просто веет ощущением громадной власти и ответственности. Автоматически принимаю стойку «смирно», докладываю:

– Товарищ генерал-лейтенант, майор Оленев.

Демонстративно покосившись на плечо, улыбается (лицо добреет, смягчается), протягивает руку:

– Здравствуйте, Александр Владимирович.

– Здравия желаю.

– Давайте сразу – без официоза. Просто Илья Юрьевич. Кстати, как чин определили? На пиджаке погон нет.

– Опыт, предчувствия… Наверное, так.

– Предчувствия… Это хорошо. Присаживайтесь.

– Спасибо.

– Александр Владимирович, я уполномочен сделать вам серьезное и имеющее большое значение для руководства страны предложение. Говорю сразу – вы имеете полное право отказаться, никаких санкций не последует. Согласие подразумевается только добровольное.

– Слушаю вас.

– Николай Викторович довел свое видение сложившегося политического положения. Хочу добавить – на самом деле оно еще хуже. Россия на пороге полномасштабной войны. Войны на уничтожение. Русских, белорусов, украинцев… Всех. Принято решение сыграть на опережение, использовав запрещенный в мировой практике прием, – у нас просто нет другого выхода…

– Ликвидировать ключевые фигуры верхушки вражеского лагеря с использованием ядерного оружия.

Я не спрашивал – утверждал. Все понятно, время тянуть ни к чему. Продолжаю:

– Я согласен, Илья Юрьевич, давайте перейдем к деталям. Лондон, Вашингтон?

– Однако, Александр Владимирович… Вы уверены?

– И в согласии, и в своих выводах – да.

Выдерживаю внимательный взгляд.

– Хорошо. Ознакомьтесь, пожалуйста, с этими материалами – не зря же их готовили.

Информация, полученная от писателя-аналитика, дополняется неопровержимыми документами. Явно присутствует работа наших разведчиков. Читаю материалы на языке оригинала, практически не пользуясь подколотыми листами перевода. Вот непосредственно касающиеся моей специализации данные о производстве ядерных зарядов. М-да… Кстати, а чем они калифорния столько наработали? Вроде о новых специальных реакторах не слышал? С мысли сбивает вопрос:

– Понимаете, в чем тонкость?

– Да. Период полураспада калифорния-двести пятьдесят два чуть больше, чем два с половиной года. Четыре завода по производству специальных изделий работают в три смены, постоянно наращивая производство. Атака планируется полномасштабная, всем полученным арсеналом разом.

– Правильно. И не позднее чем через год. Еще что-нибудь по изделиям скажете?

– Будут предельно компактные, а значит – удобные для диверсий. И еще: калифорний – идеальное делящееся вещество для производства нейтронного оружия с минимальным радиоактивным заражением местности после применения. Высока степень дожига ядерного горючего. Им нужна неповрежденной и нефонящей наша инфраструктура. Так же не критично пострадает экология. В общем, Гринпис не взвоет.

Генерал-лейтенант невесело усмехается мрачноватой шутке:

– Мои эксперты объяснили так же. Отдаю должное вашей подготовке и аналитическим способностям.

– Спасибо, Илья Юрьевич. Доброе слово и кошке приятно, но давайте перейдем к основной задаче.

– Где-то через полтора-два месяца в Лондоне состоится расширенное совещание ключевых фигур – тех, кто все это задумал и планирует исполнить. Окончательное согласование вопросов войны и послевоенного дележа территорий и ресурсов.

– Значит, придется нанести непрошеный визит с подарком к господам с Королевской улицы?

– Согласен с вами, сэр майор. Между прочим, я обратил внимание, что вы свободно читаете по-английски. Владеете языком?

– Да, сэр генерал. Возможно, что не на уровне жителя метрополии, но достаточно неплохо, смею полагать.

Последними фразами мы обменялись на английском. Генерал удовлетворенно кивнул, довольно улыбнулся:

– Прекрасно, Александр Владимирович, весьма достойная разговорная речь. Конечно, с акцентом, не без этого… На курсах занимались?

– И самостоятельно с компьютерными самоучителями.

– Отлично. Вы действительно незаменимый для нас человек. Итак, порядок последующих действий: сейчас идете на обед с Олегом Михайловичем, немного отдыхаете, в пятнадцать часов встречаемся здесь, и вы, тщательно обдумав все обстоятельства, даете окончательный ответ.

– Илья Юрьевич…

– Александр Владимирович, считайте это приказом.

– Есть.

– И подумайте – что бы вы пожелали лично для себя? У нас большие возможности, и мы высоко ценим своих сотрудников. Понятно?

– Так точно.

– Олег Михайлович в приемной. Выполняйте.

– Есть.

Сказать, что в «Аквариуме» кормят хорошо, – это погрешить против истины. Тут кормят великолепно! Определенность в судьбе, расставленные точки над «i», уверенность и решимость весьма благотворно сказались на аппетите, как и бесподобные запахи в красиво отделанной столовой. Взяв по примеру Олега комплексный обед, ни на секунду не разочаровался в выборе. Старался только не торопиться, работая столовыми приборами, и вообще соответствовать нормам культурного приема пищи.

Усмехающийся куратор заметил:

– Ну, Владимирыч, и горазд ты покушать.

– Это один из самых скромных моих талантов, Михалыч.

– Да уж, соглашусь – тут ты не преувеличиваешь.