Николай Бенгин - Командировочные расходы

«Ваше счастье – наша работа», – бормотал он слоган из рекламной кампании про люкслайнеры. – Работнички, значит. Умельцы рукопопые».

Он вздрогнул, вспомнив, как кресло-оборотень, все в алмазном сиянии, мчалось вверх. «Надеюсь, со стороны это выглядело не так позорно, как я себе представляю», – вздохнул Биллинг, возвращаясь в холл.

Невысокий квадратный потолок, украшенный разве что стерегущей системой, бледно-зеленые кресла вокруг такого же скучного стола, большой, в полстены, иллюминаторный экран – все было как в тот момент, когда он только пришел в каюту.

– Нулевой интерьер – вот это счастье, – проворчал он, волоком подтаскивая одно из кресел поближе к экрану.

Корабль уже давно покинул орбиту Короны и с обещанным ускорением – чуть меньше нормального – шел в сторону Розы. До Биллинга вдруг дошло, что он в самом деле летит на другую планету, что сегодня вечером не пойдет домой ужинать да спать, что Штимер наверняка прав, и никаких креофитов на борту нет. Биллинг поудобнее устроился в кресле и тихо замурлыкал, представив тотальный бардак в Департаменте, который обязательно устроит руководство, и на этом фоне себя в безмятежности недосягаемого «Лотоса». И только он сладко потянулся, тренькнул и замигал синим огнем канал внешней связи. Вместо звезд на экране появилась голова Фрама.

– Устроились, Биллинг? Хорошо. Теперь к делу. Сперва прочтите официальный рапорт начальника охраны. Имейте в виду, информация защищена от копирования, так что постарайтесь запомнить.

На экране медленно поплыли строки рапорта. Фактически там было почти все, что рассказал Штимер и ничего нового, за исключением того, что люк в полете открывался дважды: один раз, когда стрелок выпрыгнул, но еще раз – за двадцать три минуты до того и, соответственно, совсем над другой точкой поверхности. Эта неприятная подробность выяснилась не сразу и в корне меняла все расчеты.

– Вопросы есть?

– Что-нибудь не попало в рапорт?

– Да. Этот стрелок, который спрыгнул, похоже, связан с пиратами. Ребята из тайного дивизиона за ним уже следили, оказывается, да только он шустрей оказался. Теперь отдуваются.

– Понятно. А есть список пассажиров «Лотоса», которые могли пронести камни до того, как ввели контроль на входе?

– По расчету времени в данный интервал проскочили только туристки Миэма, из этого исходите. В списке пассажиров они под номерами восемнадцать и девятнадцать значатся.

– А до того, как планету закрыли, кто-нибудь улетел?

– Нет. Между прочим, в рапорте не сказано, что планету закрыли.

– Так ее закрыли?

– Да. Минуту, – Фрам отвернулся от экрана, было слышно, как он шлепает по сенсорам. – А, ну понятно. Есаул Штимер, пассажир номер восемьдесят семь. Неплохо.

– Вообще-то, насчет того, что все старты запрещены, вы сами мне сказали перед отлетом.

– Все правильно. Итак, присмотритесь к миэмкам. И еще, если нащупаете хоть что-то интересное, сразу дайте знать, – Фрам кивнул и исчез с экрана.

«М-да, присмотреться к миэмкам, – думал Биллинг, поудобнее устраиваясь в кресле, – и нащупать у них что-нибудь интересное. Надо будет Штимеру сказать».

Проснулся Биллинг от тихой, но упорной трели стерегущей системы, кто-то стоял у дверей каюты. Инспектор немного помедлил, сигнал не умолкал, встал и решительно открыл дверь. Створки распахнулись, за ними никого не оказалось, а сигнал продолжал петь. Инспектор нахмурился, за порогом не было ничего, даже коридора. Сплошная серая масса будто закупоривала выход.

– Идиотский корабль, – пробормотал Биллинг, протягивая руку. Он был уверен, что перед ним очередная иллюзия, придуманная для вящего увеселения пассажиров. Но рука уперлась во что-то упругое и очень холодное. Серая стена начала выпячиваться и стремительно двинулась через дверь. Биллинг попятился. Стена, превратившись в колоссальную серую амебу, моментально заполонила каюту, ее жирные отростки задергались, тыкаясь по стенам. Температура воздуха резко упала, инспектор успел заметить, что потолок покрылся инеем, и тут один из отростков накрыл его. Биллингу показалось, что сверху упал глухой колпак. Он закричал, но голос ушел, как в вату. Колпак сделался очень тесным… Холод пронизывал Биллинга. Инспектор уже не мог пошевелить руками, стало трудно дышать, и в эту секунду ледяные тиски разжались. Биллинг услышал низкий рев стерегущей системы. Над головой сверкнул раскаленно-белый луч. Система атаковала. Смонтированные под потолком боевые лазеры в упор резали серую студенистую массу. Отростки на глазах твердели, пытались дотянуться до лазеров, скребли по стенам, но крошились и падали под перекрестным огнем. Новый отросток, толще всех прежних, вполз из коридора в каюту. Короткий и массивный, он принялся скоблить потолок. Все тело амебы напряглось, она как будто стала набок, помогая отростку. Биллингу почудилось что-то знакомое в этом движении, но лазеры уже встретили нового врага. Верхушка отростка разлетелась в клочья. Чудовище в последний раз дернулось, потом съежилось и начало быстро таять. Через минуту каюта приобрела прежний вид, только иней еще поблескивал на стенах да черные полосы от лазерных ударов кое-где украшали пол. Биллинг вытащил бластер, на ватных ногах подошел к двери. Пустой коридор переливался мягким перламутровым светом, тихо играла музыка.

Биллинг захлопнул дверь, не выпуская из рук бластера, вызвал Штимера.

– Это Биллинг. Есть новости. Можешь зайти ко мне прямо сейчас?

– Да, иду.

– Ты в форме?

– Э-э… нет… как это я могу быть в форме?

– Понял. Жду.

Когда Штимер уже шел по коридору Четвертого уровня, навстречу ему попался человек в пестрых розуанских одеждах. Есаул сбавил шаг, присматриваясь повнимательней к мандариновому, взмокшему от пота незнакомому лицу. Розуанец, не обращая внимания на Штимера, пропыхтел мимо. В руках он держал большой и, по-видимому, тяжелый радужный шар. Есаул оглянулся – розуанец, все так же громко сопя, свернул за угол. Штимер готов был поклясться, что где-то уже видел эту фигуру. Еще через пару минут он стоял перед каютой четыреста двенадцать, озадаченно разглядывая дверь в поисках сенсора звонка. Пожав плечами, есаул нащупал пассажирский браслет.

– Это я, – негромко сказал он и дверь распахнулась.

– Заходи, Альфред, и закрой за собой дверь, – Биллинг сидел в кресле со своим обычным сонным выражением, но правой рукой крепко сжимал бластер.

Штимер шагнул в каюту, потом повернулся и быстро выглянул в коридор. Ему почудилось слабое радужное свечение за поворотом… Наконец захлопнул за собой дверь и уселся напротив Биллинга.

– Что случилось, Бил?