Алексей Гравицкий - Зачистка

Хотя не много-то и нужно было капитану Андрюше, чтобы подрасти в глазах Хворостина. Хитрости ему не доставало, а прямотой и честностью еще ни одну войну не выиграли.

Придя к такому выводу, генерал чуть успокоился. Жить с чем-то объясненным и осмысленным было проще, чем в неведении. Даже если объяснение ничего толком не меняло.

— Товарищ генерал? — вклинился в мысли голос Берденко.

Хворостин вздрогнул и посмотрел на капитана. Тот стоял возле карты Зоны и занял выжидательную позицию. Бубнить Андрюша уже закончил, и хотя половина его объяснений прошла за мыслями мимо ушей, генерал был твердо уверен, что ничего полезного, того, что ему нужно было услышать, Берденко не сказал.

— Хорошо, капитан, — кивнул Хворостин. — Скажи-ка мне вот что, сколько несанкционированных проникновений в зону происходит в среднем… ну, скажем, в неделю?

— Не совсем понял вопрос, товарищ генерал, — стушевался Берденко.

— Сколько сталкеров… Так вы их называете? Сколько их прет через твои кордоны?

— Через кордоны никто не проходит, товарищ генерал, — гордо отрапортовал Андрей. — Хотя лазейки за периметр находят.

Генерал смерил подчиненного небрежным взглядом, Андрей смотрел честно и открыто. Хотя против истины погрешил. Было дело, несколько раз ловил за руку солдатиков, что за взятку тихой сапой пропускали в Зону посторонних. На памяти Берденко таких ситуаций было по пальцам перечесть, но капитан был уверен, что случаи это не единичные. Хотя не пойман — не вор.

— Кроме того, — продолжил он, — мы контролируем не весь периметр. Есть еще украинская сторона, миссия ООН.

— Хорошо, — Хворостин поиграл желваками, — спрошу иначе. Сколько этого отребья находится за периметром? Сколько посторонних в Зоне отчуждения сейчас?

Капитан искренне пожал плечами, спохватился и вытянулся во фрунт.

— Не знаю, товарищ генерал. У нас нет таких данных. Смею предположить, что несколько сотен. Но есть те, которые ходят туда постоянно, хоть там и не задерживаются надолго. Возможно таких ходоков тысяча, возможно три. Потом все динамично. Специфика местности накладывает отпечаток. Оттуда далеко не все возвращаются, многие погибают. На их место приходят новички.

Генерал нахмурился и подошел к карте. Территория до кардона была прорисована довольно детально, основное пространство карты занимали довольно схематичные пятна. Кое-где фигурировали объекты, сохранившиеся со времен первого взрыва. Ничего принципиально нового за периметром Хворостин не обнаружил.

— Хорошо, у вас есть данные по тому, что происходит внутри Зоны отчуждения?

— Мы работаем с этим, — отозвался Берденко. — У нас есть осведомители, и кое-какая информация от них приходит.

— Уже что-то. Тогда давайте посмотрим, что нам известно на текущий момент. Маршруты сталкеров?

— Зона не статична, товарищ генерал, — нахмурился Андрей, направление разговора ему не нравилось.

— То есть маршруты вам не известны.

— Боюсь, что таковых просто не существует. Составить подобный маршрут в Зоне невозможно.

Генерал стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Глаза его сузились, вспыхнули яростью.

— Никогда, — произнес ледяным тоном, — никогда не говорите мне, что что-то невозможно. Возможно все. А если что-то не сделано, то это вопрос лени, халатности и некомпетентности.

— Прошу прощения, товарищ генерал… — начал заводиться Андрей.

Но Хворостин не дал закончить.

— Иными словами маршруты сталкеров вам неизвестны.

— Так точно, товарищ генерал.

— Хорошо. Если кто-то из них существует там постоянно, значит есть какие-то базы. Хотя бы о них вы что-то знаете?

Андрей, отчаявшийся уже найти общий язык с начальством, оживился, подхватил со стола карандаш.

— Здесь, — рука капитана очертила на карте круг неотточенным концом карандаша, — находится база группировки «Долг». Группировка состоит по большей части из бывших военных. Вот здесь, — карандаш метнулся в сторону.

— Капитан, — устало перебил Хворостин, — я так похож на идиота? То, что ты мне рассказываешь, я знаю и без тебя. Ты здесь находишься… Сколько?

— Полтора года, товарищ генерал.

— Полтора года, — передразнил Хворостин. — Можешь рассказать что-то, чего я не знаю из отчетов?

— Боюсь, что нет, — покачал головой Берденко, готовясь к новой вспышке генеральского гнева.

Но Хворостин вдруг стал удивительно спокоен.

— Плохо. Идет война, а мы ничего не знаем о противнике.

— Война? — опешил Берденко.

— А что же? У тебя боевая задача — охрана объекта. А на объекте черт знает кто шляется. И если б единичный случай. Так ведь ты мне сам заливаешь про сотни и тысячи.

— Но я же не могу без предупреждения стрелять на поражение в каждого, кто приблизится к Зоне с внешней стороны кордона.

— Почему? — искренне удивился генерал.

Андрей почувствовал, как прилипает к спине намокшая от пота ткань.

— Потому что мне никто не давал таких полномочий.

— А в тех, кто с внутренней стороны? — как-то игриво поинтересовался генерал и подмигнул. — Не боись, капитан, будет тебе и приказ, и полномочия. Пора кончать с этим гадючником.

— Прошу прощения, товарищ генерал?

От догадки, в которую не хотелось верить, похолодело внутри.

— Я планирую операцию по зачистке Зоны отчуждения от посторонних субъектов. Контроль периметра не дает результатов. Контролируя часть периметра, мы не контролируем объект, значит не справляемся с поставленной задачей.

— Но украинская сторона…

— Это моя забота, — отрезал генерал. — Так же, как и миссия ООН. А ты найди человека, который будет знать о том, что происходит внутри объекта и сможет скоординировать наши действия.

— Никто из военных не углублялся в Зону отчуждения настолько…

— Значит найди среди не военных. Ищи среди сталкеров. И не говори, что это невозможно. Предложи денег. Они за деньги на смерть идут, а здесь работа не пыльная. Я готов выделить на это шестизначную сумму. Времени тебе на поиск человека месяц. Об остальном поговорим позже.

— Слушаюсь, товарищ генерал, — вяло отозвался Андрей.