Андрей Горюнов - Контакт первой степени тяжести

– Вон, в рюкзаке. Ты как залезешь – справа. В газете он. В «Вечерней Вологде»… За восемнадцатое августа.

Борька бросился к рюкзаку, извлек бутылку, завернутую в газету. Развернул.

– Да! Точно! Восемнадцатое августа. А это даже сам я не знал! Вот это да! За это и стакан не грех тебе налить! – откупорив, Борька щедрой рукой налил мужику до краев армейскую кружку. – Мочи, давай!

Мужик, выпив залпом, вздохнул. На лбу его выступил крупный пот, взгляд приобрел осмысленное выражение: отпустило и полегчало. Глаза его при этом просто засветились в полумраке купе – стали еще добрей, голубей… Страдание вдруг исчезло в них начисто, уступая место задорному плутоватому блеску, обещавшему бесшабашное веселье, раздолье безудержное.

«Вот навязался-то на нашу шею, – мелькнуло в голове у Белова. – Бориса одного мне будто не хватает за глаза».

– Как же ты это делаешь? – пристал к мужику Борька. – Учился, развивал в себе? Или от природы?

– Имею дар, – скромно ответил мужик.

– А дар чего – ну, в смысле только угадывать? Или, может, еще чего-то?

– Еще чего-то. Тоже. Много. Сам я не знаю. Бездна во мне. До утра не перескажешь.

– Ну, покажи нам что-нибудь еще, – попросил Борис, наливая в кружку грамм сто. – На. Будь так любезен.

– Есть носовой платок? – спросил мужик.

– Отродясь не водилось, – ответил Борька. – А шарфик вот такой – пойдет?

– Пойдет, – кивнул мужик, взяв кружку с коньяком на изготовку. – Ты шарфик в середине завяжи узлом… Покрепче. Так! Крепко затянул? Теперь возьми его узлом в кулак, как будто узел хочешь спрятать. И держи покрепче узел.

Борька крепко сжал узел. Снизу и сверху сжатого кулака свисали свободные концы шарфика. Мужик протянул свою ручищу, свободную от кружки, взял двумя пальцами свободный конец шарфика, слегка потянул и безо всякого труда протянул сквозь сжатый Борькин кулак весь шарфик. Узла на шарфике как не бывало.

– Почувствовал чего? – поинтересовался мужик.

– Нет. Просто как живой он вылез, – честно признался Борька.

– Ага, – удовлетворенно кивнув, мужик принял свои честно заработанные сто грамм.

– А вот давай теперь я тебе фокус покажу! – неожиданно загорелся Белов. – Борьк, достань карты.

– Точно! – оживился Борис. – Этим ты сейчас его удивишь.

Достав колоду, Борька протянул ее мужику:

– Глянь сам – нормальные карты?

– Нормальные, – согласился мужик, повертев колоду в руках.

– Можешь всю колоду разом пополам разорвать? Руками просто – взять и – р-раз!

– Всю колоду? – усомнился мужик и, попробовав, признался: – Нет, робя, не могу.

– Ага. А руки у тебя – клещи вон!..А теперь ему дай. – Борька кивнул головой на Белова.

Белов, взяв колоду, внимательно осмотрел ее – для пущего эффекта и без труда разорвал всю колоду пополам – свободно, как одну карту.

– Ого! – изумился мужик.

– «Ого» – это сейчас будет… – Белов взял половину колоды и, чуть напрягшись, разорвал и ее – на две четвертинки.

– Ух, ты, вот силища-то! – восхитился мужик. – А на вид по тебе и не скажешь.

Довольный донельзя эффектом, произведенным Беловым, Тренихин пояснил:

– У художников очень сильные руки. Казалось бы, кисточка – ну пушинка, что тут такого? Но если всю жизнь помахаешь пушинкой по десять часов в день. Да с точностью, с филигранной. Вот! Самые сильные пальцы не у кузнецов, доложу тебе, и не у спецназовцев всяких – а у художников!

– Надо же! Не подумаешь сроду.

– Мало кто знает об этом, – скромно кивнул Белов.

– А у художника Белова и ноги вдобавок сильные, как у слона, и быстрые, как у гепарда! – добавил с гордостью Борис.

– А это почему же? У художника?

– Не у любого! А у Белова именно. С детства по инстанциям ходил, пробивался. А в зрелые годы все двери ногами стал открывать.

– Вот гад-то! – возмутился Белов. – Коньяк зажал сначала, а теперь хамить, скотина, начал!

– Ладно-ладно! – остановил его Борис. – Коньяк, ты это верно вспомнил. Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит. Пора и нам бы причаститься.

В бутылке оставалось не более пятидесяти граммов.

– Эх-х-х!

– Да я достану, были б деньги! – успокоил мужик. – За деньги мне любая проводница…

– Ну, деньги – это не проблема. – Борис протянул руку к мужику и, сделав классический пас фокусника, достал якобы из-за уха мужика две двадцатидолларовые купюры.

– На. Два флакона и заесть.

– Николай Сергеевич! – в дверь кабинета директора вернисажа заглянула лохматая голова халдея из ресторана. – Уже половина одиннадцатого. Гости ждут тостов. Весьма неудобно выходит.

– Все! – встал Белов. – Сей секунд! – кивнул он халдею, и тот скрылся. – Что знал, я все поведал вам, – он протянул Власову руку. – Желаю удачи!

– Взаимно. Я все обдумаю, спасибо. – Власов с удовольствием пожал руку. – И я не считаю, что разговор наш полностью закончен.

– Да что ж еще-то?

– Ну, например, у вас рука-то точно сильная? – следователь вдруг крепко сжал руку Белову.

– Не жалуюсь, – пожал Белов плечами, напрягая кисть.

Власов, тут же застонав, сел на пол.

– Если я еще чего-то вспомню, я непременно позвоню вам, – сказал Белов, отпуская руку Власова. – Вы мне оставьте телефон.

– Хорошо.

Встав с пола, следователь попытался достать правой рукой визитку, но не смог: рука не действовала, онемела.

– Пройдет минут через пять. Вы извините – сами же, однако, напросились.

– Я не в претензии, – исхитрившись, Власов наконец извлек визитку левой рукой, протянул.

– Спасибо. – Белов убрал визитку. – Контакт надежно установлен. Мы в контакте.

– Николай Сергеевич! – голос заглянувшего халдея звучал умоляюще.

– Все! – подвел итог Белов, направляясь к двери.

Дверь банкетного зала распахнулась, и гости за столом оживились, привстали с наполненными бокалами.

– Тысячу извинений, – поклонился Белов, занимая место во главе стола и принимая из рук Лены фужер с шампанским. – Прошу без тостов. На «ура»!

– Ура-а-а!

Выпили и сели. Взялись за закуску. Маститый коллега, сидящий по правую руку, склонился к уху Белова и не без яда в голосе спросил:

– Тренихина, что ли, встречал, да не встретил?

– Нет. Деловой разговор, – спокойно ответил Белов. – Пристал клиент тут один. Не отвяжешься. Панно ему, видишь ли, надо в коттедж над камином.

– Врешь, – не поверил коллега. – Борьку ждал, не дождался.

– Смеешься все, насмехаешься. – Белов прожевал и сказал равнодушно: – Борька исчез еще в августе, ты разве не в курсе деталей? – Внимательно посмотрев в удивленное лицо собеседника, Белов констатировал сочувственно: – Стареешь, Сева. Теряешь контакт с жизнью. Не контачишь…