Любовь Пушкарева - Синто. Родное небо. Часть 3. Герои больше не нужны

— Ну вы и шутники, господа, — вырвалось у меня.

Эти гады синхронно поклонились, я рассмеялась.

— Покормите постояльца.

Мою просьбу тут же выполнили, подав легкий холодный ужин.

Мда…, а Даниэля все нет, подумала я, засыпая в уже опротивевшей сусальности номера новобрачных.

Утро следующего дня я провела на пляже, заданий не было, Грюндеры молчали. Скукота.

Переждав жару и ливень в гостинице, я отправилась в участок. Грас доложил что остался не обследованным только один квадрат, и что за остаток дня его обследуют, тело не обнаружено. Елкин занимался какими-то мелкими разборками, не относящимися к нашему делу, я бездельничала, о чем и доложила. Настроение было, как бы это выразиться… совсем не боевое. Я вызвонила ГБрайта.

— Мы будем у вас через десять минут, — бодро доложил он, — Тело не нашли?

— Нет, не нашли.

— Хорошо.

Хм… Хорошо?

— Поесть чего-нибудь, — с порога закричал ГБрайт, Елкин пошел разорять свои запасы.

— Так вот, — жуя бутерброд начал ГБрайт, — Кейко-Бронкс устроился на «спальную» должность при перерабатывающем фрукты заводике, особо на этой должности не утомлялся, работал полсмены.

Оп-па, а деньги у него откуда, эта мысль четко пропечаталась на наших лицах.

— А деньги он заимел, оказывая услуги женщинам, весьма специфические услуги. Довольно быстро он обзавелся постоянными клиентками и незаконно донжанил.

— Не оскорбляйте донжанов, — вмешалась я.

— Что?

— Донжан это донжан, а проститутка это проститутка, хоть и мужчина, Кейко-Бронкс занимался проституцией.

— Ну ладно, раз вы так требовательны к формулировкам, да, занимался проституцией и налогов не платил. Только благодаря этому факту мы смогли размотать этот клубочек. Ему на счет поступали деньги, это были зарплата с заводика и суммы со всяким странным назначением, типа возврат долга и прочая чепуха, поступать то поступали, но со счета не уходили.

— Женщины закрывали его счета в магазинах, — сказала я, вспомнив, как расплатилась с психологом.

— Точно, вот по этим закрытым счетам мы их и нашли. Причем те, кто слали деньги ему напрямую на счет, оказались пустышками — старыми грымзами, постоянно практикующими покупку таких мужчин, а вот те, кто закрывал счета в магазинах оказались куда более интересны. Мы нашли четырех, я думаю, это все что у него были…

— Да говорите уже, — не выдержала я.

— Мазохистки, одна умеренная, почти нормальная, две средней тяжести, так сказать, и одну мы отправили на принудительное лечение, ей было нужно множество ранений, чтобы разрядиться.

— Какой кошмар, — вырвалось у Граса, — и Кейко-Бронкс ее… резал?

— Ну, скорее глубоко царапал и колол.

— Чем? — опять встряла я.

— Чем! Коротким клинком типа «кортик», раны от него отличаются от ран коскатой только глубиной.

— Но руку проткнуть может? — выдал Елкин.

— Да.

— А не было ли случая потери контроля над собой у Кейко-Бронкса?

— С нечеткой уверенностью можно говорить, что был.

— Ну что ж подытожим, — начала я, — Чатхи-Джилкинс оказалась умеренной мазохисткой, высвободившей в Кейко-Бронксе садиста. Все шло более-менее нормально, пока он не сорвался и не нанес ей серьезную рану, после этого ранения они расстались, Ча-Джи скорей всего осознала опасность Кейко-Бронкса и сама выгнала его. Узнав о готовящейся свадьбе, она испугалась за Франц-Иши, и даже хотела поговорить с местным прокурором, но записать свое заявление все же не решилась, не желая еще больше портить свою репутацию. Наверняка она попыталась угрожать Кейко-Бронксу разглашением характера их отношений, и он или она назначили встречу в уединенном месте, где тот ударил ее клинком в шею, а потом под колено и в локоть имитируя классические коскатные удары. Почему он решился на убийство, да потому что перед ним маячили деньги Францев, наверняка он ничего бы не сделал Франц-Иши, найдя какой-нибудь способ встречаться со своими спецклиентками. Возражения, уточнения?

Все промолчали.

— Где Кейко-Бронкс или его тело? Вот главная проблема теперь, — пробасил ГрюМи.

— Я думаю в океане. Но как минимум надо проверить маршруты флаеров с даты исчезновения до начала поисков, что бы убедиться, что он не покинул Тропик.

— А почему в океане?

— Ну иначе бы мы его уже нашли?

— Да почему вы вообще думаете, что он мертв?

— Мне думается, что когда он осознал что сделал, то понял, что не сможет жить с этим грузом и боязнью разоблачения. Если бы он был жив, то рано или поздно до него дошло, что тело безопаснее выбросить в океан, где его никогда не найдут, раз он этого не сделал, значит мертв.

— Ну… это спорно, знаете ли, — заметил ГБрайт.

Я пожала плечами, спорно так спорно.

— Ну а почему покончить с собой именно утопившись? — спросил ГрюМи.

— Опять же, явное самоубийство — это расписаться в своей вине, а так тело не найдут и ничего доказать не смогут.

Все замолчали, обдумывая мои слова. Грюндеры все просчитали быстро и тяжелыми взглядами уставились на меня. Но им версия самоубийства Кейко-Бронкса была выгодна.

— Есть один момент, — произнес Елкин, — после убийства Кейко-Бронкс был на людях и вел себя нормально.

Я опять пожала плечами.

— Спонтанная или осознанная постановка зеркала, и как раз после снятия, все накатило с удвоенной силой.

— Осознанная? — опять ГрюМи.

— Есть куча вирт, где явно или неявно учат его ставить.

— Ну что ж, еще раз проверим не покинул ли Кейко-Бронкс Тропик — подытожил ГБрайт — Но к Мышкину-Ферроу все же слетайте.

— Конечно — отозвалась я.

Через час я сидела на знакомой веранде и вяло ковыряясь в текучем шоколаде, повторно выкладывала виденье тех событий, отдельно озвучив версию о самоубийстве, Мышкин-Ферроу слушал с непроницаемым лицом.

— Как вы думаете — спросила я — надо ли нам тратить дополнительное время и ресурсы, пытаясь обнаружить Кейко-Бронкса?

— Я думаю, что ваша версия о самоубийстве вполне состоятельна — и Мышкин впервые за весь разговор посмотрел мне в глаза. Он знает, что я знаю и смолчу, и Грюндеры смолчат.

С наступлением темноты я вернулась в гостиницу, погруженная в раздумья о том, что же мне делать с Даниэлем, выдергивать его домой в поместье, чтоб закончить задание Шур, или оставить здесь, чтоб «нагулялся» и попытаться поработать над задачами самой?

Когда я была в душе, пришел вызов на голосовой браслет, я, тихо ругаясь, прикрыла воду.

— Да!

— Я под дверью твоего номера, пусти, — это Грюнд.

— Я в душе! Подожди две минуты.