Фантастика 2026-104 - Игорь Николаевич Конычев
Нужно быть полным, непроходимым идиотом, чтобы не сложить два и два: кто именно в том диком регионе обладает достаточным влиянием, чтобы выдать стадо коров и мешки денег ради уничтожения конкурента? Завода, который возводился в полутора сотнях верст от той границы, что по кадастровому реестру считалась строгановской. Фамилия этих подлецов витала в воздухе, густым пеплом оседая на моих бумагах.
Строгановы искренне считали, что земли по государеву кадастру — это лишь ядро, база их могущества. А сама их власть и право карать должны простираться куда дальше: и на восток, в Сибирь, и на юг. Но меня их амбиции волновать не должны. Мне нужен металл.
Правда, защита строек теперь обходилась астрономически дорого. Пришлось спешно перебрасывать на Урал четыре сотни крепких, обстрелянных охранников, да еще и вооружать полсотни из них новыми, дальнобойными винтовками нашего производства. Теперь им было чем не просто отбиться от нанятых поджигателей или людоловов, которые «совершенно случайно» объявились в тех краях, но и, при необходимости, нанести сокрушительный ответный удар.
Мы уже подошли к резным дверям столовой, из-за которых доносился густой аромат жареного мяса. Игнат вдруг выбросил вперед руку с узловатыми пальцами, преграждая мне путь.
— Может, пора уже, Егор Иванович, кровь пустить немного Строгановым? — тихо, но с пугающей сталью в голосе спросил старик, заглядывая мне прямо в глаза.
Я тяжело вздохнул, въедливо всматриваясь в изборожденное глубокими морщинами лицо мудрого особиста.
— Уничтожать Строгановых, дядька Игнат, нужно красиво. По закону и с политическим изяществом. Ты же пойми: если мы сейчас в открытую обрушим на них свое оружие, то остальные бояре в Думе мгновенно решат, что при любом малейшем споре я и их родовые усадьбы жечь начну. Совладаем ли мы супротив всего боярства разом? — я выдержал паузу, наблюдая, как меняется взгляд Игната. — Вот, вижу, что сам понимаешь — не совладаем. Да и не нужна нам сейчас внутренняя гражданская война. Ты же посмотри, что в Речи Посполитой по соседству творится! Заигрались в шляхетские вольности, повоевали между собой на радость врагам. Ослабили державу свою настолько, что сейчас, если бы мы только захотели, просто вошли бы маршем и забрали все те земли, что испокон веков русскими звались и зовутся поныне. Без единого выстрела почти забрали бы.
— Пока мы, как дьяки приказные, собираем доказательства их преступлений, они безнаказанно жгут наши деревни! — Игнат сегодня был на редкость упертым, воинственным, словно старый боевой пес, почуявший запах крови. — Да и собрано у нас уже немало! Там на добрый десяток колов посадить можно, и четвертование на площади для острастки назначить!
Я покачал головой, берясь за прохладное медное кольцо на двери столовой.
— Ну, допустим, вышибем мы Строгановых. Физически уничтожим. И что дальше? В тот же день огромный поток доходов в казну России иссякнет. Встанут солеварни, замрет пушной промысел. Да, я прекрасно понимаю, что львиную долю богатств они забирают себе, но государственная машина без их поставок сейчас забуксует…
— Да я разумею я… Но вот чую, что промедление токмо крови и прибавит, — сказал Игнат, когда мы уже вошли в столовую.
— Дядька Игнат, ты это чего о крови за столом да при мне? — обрушилась на него моя женушка.
— Прости, Аннушка… Бесы старого попутали.
— То-то… Садитесь, снедать будем, да говорить о все добром. А то вы о крови, да о крови… — Анна посмотрела на меня. — Все по королевам да царевнам шастаете…
Игнат тут же попробовал оправдаться:
— Я не…
— Да при чем тут ты… — Анна смотрела мне прямо в глаза.
— Хорошо… — догадался я куда клонит жена. — И тебе доброе занятие найду, голуба моя.
Я рассмеялся. Уж больно не шла такая напускная злость моей жене. Видно было, что играет, но так… сама засмеяться хочет. Вот тут и прорвался из нас смех.
* * *
Москва.
23 апреля 1685 года
Аптекарь Хендрик фон Ларге только что вернулся в свой дом после очередного выезда. По официальной версии, он посещал терем боярина Бориса Прозоровского, дабы лечить от неведомого, но очень тягостного недуга его супругу. Могло бы показаться и такое…
И нет, скучающая боярыня вовсе не искала в лице статного аптекаря иноземного любовника, пока ее муж пропадал с Великим посольством и готовился отбыть в Варшаву на коронацию польского монарха. Такая откровенно греховная мысль даже не смела закрасться в голову воспитанной в строгих традициях женщине.
Однако некая тайна, прочная и пикантная, все-таки связывала набирающего вес в Немецкой слободе аптекаря и жену главы русского дипломатического ведомства.
Фон Ларге был мастером иных иллюзий: он предоставлял знатным московским дамам эксклюзивные косметические услуги. В его тяжелом кожаном саквояже прятались чудесные мази и кремы с ароматом розовой воды, которые возвращали коже бархатистость и разглаживали морщины. А свинцовые белила, которыми из-под полы приторговывал Хендрик, и вовсе считались лучшими во всей Москве — они ложились на лицо идеальным, фарфоровым слоем.
Но в этом ремесле крылся один важнейший психологический нюанс, которым виртуозно пользовался расчетливый шпион. Дело в том, что русские знатные женщины, чья жизнь веками ограничивалась лишь взглядом в слюдяное окошко терема, до крайности стеснялись ухода за собой. Наносить помаду, румяна или белила — пусть последние и были в ходу еще при государе Алексее Михайловиче — считалось делом постыдным, граничащим с грехом гордыни и блуда.
Женщина, искренне верящая, что совершает нечто преступное перед Богом и обществом, готова пойти на всё, лишь бы ее маленький секрет не покинул стен будуара. В обмен на молчание аптекаря и новую баночку ароматной мази боярыни с легкостью выбалтывали всё, что знали. Они без тени сомнений пересказывали, а иногда и прямо зачитывали Хендрику те письма, что слали им из Европы высокопоставленные мужья. Могли в красках пересказать дорожные байки, привезенные доверенным человеком Прозоровского, который месяц назад вернулся из Великого посольства с караваном ценностей и обозом нанятых иноземных мастеров.
Чаще всего это была пустая светская шелуха, не несущая в себе никакой государственной тайны. Но Хендрик фон Ларге обладал ледяным, математическим умом. Он умел собирать мозаику, вычленять крупицы нужной информации из потока бабьей болтовни, сопоставлять разрозненные факты и делать поразительно точные выводы.
Так, например, ему не составило никакого труда высчитать,