Николай Андреев - За Русь святую!
- Романовых хотели бы лишить права на эти вещи. Ведь это собственность царского дома…А без царя, а тем более - владельца немалой части этих чемоданов, драгоценности бы навсегда попали в руки Виндзоров. Не сомневаюсь, что золото уже могло пойти на выкуп английских акций из рук американцев, камни же, скорее всего, займут почетное место на короне Георга или в шкатулочке его семьи. Мне едва удалось добиться, чтобы царский дом остался у власти. Россия еще может требовать обратно свое достояние. Никки, ты же знаешь, что стране понадобятся гигантские средства после войны.
- Ты хочешь добиться их возвращения с моею помощью? Но как ты себе это представляешь? И не кажется ли тебе, что это слишком низко, христарадствовать бывшему самодержцу? - все то же непроницаемое лицо и буря внутри. - Неужели ты думаешь, что они вернут нам средства?
- Не сейчас, не в ближайшие месяцы, но - вернут. Мы их заставим это сделать. На следующей неделе в Лондон и Париж из Архангельска отплывет пароход с представителями нашей дружеской миссии на борту. В задачи этой миссии будет входить, скажем так, инспекция состояния нашего корпуса на Западном фронте. Павел Александрович возглавит эту миссию.
То был единственный оставшийся в живых к семнадцатому году из сыновей Александра Освободителя, блестящий офицер, дамский угодник. Когда-то он был женат на греческой принцессе, но та умерли при родах сына Дмитрия, которому Богом суждено было участвовать в убийстве Распутина. А потом он влюбился в разведенную Ольгу Карпович. Тайные встречи, ухаживания, трое детей, брак, дарование Карпович титула княгини Палей, недолгое командование гвардией, которому помешало слабое здоровье сына царя-освободителя. В феврале Павел предлагал проект Конституции, заполучил подписи под эти проектом многих Романовых, но Аликс с усмешкой наблюдала за этим действом, не зная, что вот-вот станет не женой, а матерью императора…
- Я же прошу тебя, Николай, отправиться вместе с ними. Союзники вряд ли тронут тебя в Англии или Франции…
- То есть, что ты хочешь сказать?
- Я хочу сказать, что они могут попытаться устранить и тебя, и всю твою семью. Из-за денег и влияния на Россию. Тебе же известно, что Гучков владеет огромными вкладами в английские фирмы? Или что он постоянно общался с Палеологом и Бьюкененом в дни перед самым переворотом. Союзники слишком уж дерзко гонятся за любой выгодой. А барыши от разыгранной комбинации сулили гигантские. Представь, прерывается линия тех, кто имеет права требовать возврата огромных средств, осевших на Западе. Появляется возможность контролировать Россию - и устранить исходящую от нее опасность…
- Когда Русская армия вот-вот вышла бы к Междуречью, Царьграду и Будапешту, - Никки задумался. Похоже, он сам не раз проигрывал в голове своей подобные мысли. Не зря бывший самодержец написал, что повсюду измена и обман. - И это создало бы угрозу владычеству Британской короны. Да, я понимаю, о чем ты, Кирилл. Что ж, возможно, мне и вправду стоит поговорить с Георгом и Раймондом, - Николай имел в виду президента Франции Пуанкаре. - Лично. Но я все равно не могу поверить в возможность невозбранного моего проезда в качестве эмиссара в Париж и Лондон.
- Я возьму это на себя, Николай. Доверься мне, прошу. Думаю, что в Лондоне или Париже тебе грозит меньше опасности, нежели в Ставке или Петрограде. Не будут же союзники, если даже захотят, убирать такого человека на виду у всего мира. Да еще и страшась возможных подозрений, которые точно появятся. Ведь ты же не думаешь, что они не захотят довести начатое до конца?
- Я только хочу, чтобы с моей семьей все было в порядке, - Николай наконец-то обрел решительный вид, даже произнес эти слова с особым нажимом, даже с жаром.
- Я сделаю все возможное и невозможное. Обещаю, что за каждый волос, который упадет с головы Алексея, Аликс или Великих княжон, виновные позавидуют обреченным на вечные муки в Чистилище…
И тут где-то на улице раздался громкий хлопок. Задрожало стекло, послышались многоголосые крики и отрывистые команды.
Сперва Кириллу в голову пришла воистину безумная мысль: немцы прорвались в Ставку, - но через мгновенье эти подозрения развеялись. В окно можно было разглядеть большое пятно гари на мостовой, нечто, оставшееся от человека, и еще несколько людей вокруг, раненых или убитых - понять было трудно.
- Похоже, это по нашу душу, - бросил уже на ходу Кирилл, спеша на улицу.
Вокруг уже собиралась потихоньку толпа зевак, которую оттесняли сотрудники Службы Императорской Безопасности в жандармских мундирах. Несколько офицеров, проходивших невдалеке, даже пришли на выручку. Хотя, конечно, это было редкостью: уважение и помощь "мерзким синемундирникам", которые презирались обществом.
Кирилл застыл в дверях, не торопясь подойти поближе к месту взрыва. Скорее всего, не вовремя сработала бомба террориста, но он мог быть не один. Так погиб Александр Второй. Первая бомба достала конвойных, царь вышел посмотреть, что случилось, помочь - а вторая бомба уже достала и Освободителя. Еще бы несколько часов, и в России могла появиться Конституция…
Один из сотрудников Службы, завидев Кирилла, заторопился к Главковерху - докладывать. А пока что несколько очевидцев из охраны дома рассказывали о том, что видели.
- Отделился от какой-то компании, с правого фланга, - офицер охраны показал на правую часть улицы. - Затем побрел по тротуару, все приближаясь к дому. Мне это совсем не понравилось. К нему подошел поближе один из жандармов, спокойно обратился - и внезапно раздался взрыв.
Да уж, коротко и ясно.
- Ваше Высокопревосходительство! Только что сорвана попытка покушения на персоны Вашу и…- жандарм заметно замялся, на языке у служивого явно вертелось "Его Императорского Величества". - И персону Николая Александровича. Неизвестный пытался проникнуть на территорию вверенного нам дома, но был остановлен подхорунжим Устряловым! У террориста раньше времени взорвалась адская машина, смертельно ранив подхорунжего и бывшего рядом с ним казака Конвоя лейб-гвардии старшего урядника Мелехова.
Хотя голос жандарма звучал уверенно, но на лице его отражалось смятение: по самой Ставке ходят бомбисты! И ведь эсеры-то объявили об оборончестве, их Боевая организация давно не давала о себе знать. Может, в ответ на подавление петроградского мятежа? Но Кирилл понимал, что вряд ли такое было возможно. Нет, желания эсеров снова заявить о себе, "бомбануть" кого-нибудь нельзя было не учесть. Однако в Ставку они бы просто так не пробрались. Да и зачем? И в Петрограде, и в Москве, и в Киеве, и даже в Гельсингфорсе было достаточно более легких целей. Нет, это были далеко не эсеры.