Сергей Садов - Вольдемар Старинов 3 (СИ)
Володя проводил взглядом прошедший мимо него очередной отряд, ответил на приветствие солдат поднятой рукой и посмотрел в конец колонны, оценивая, сколько еще должно пройти людей. Покосился на Лигура с Дитоном, которые демонстративно не замечали друг друга. Вздохнул. Ну как маленькие, честное слово. Детский сад. Лигур обиделся, что Крейс по прибытию не пришел к нему, как он просил, а Крейс в ответ, вместо того, чтобы извиниться, наорал, что устал и хотел спать. Бывший аристократ Родезии от бывшего разбойника такого хамства не стерпел и наорал в ответ. Только появление Володи предотвратило скандал и возможную дуэль.
Уяснив в чем дело, Володя не сдержался и наорал уже на них разом, пообещав повесить обоих, если даже заикнуться о дуэли.
– Повешу как предателей!
Теперь Крейс и Лигур друг с другом не разговаривали, а с князем держались подчеркнуто вежливо.
Володя снова вздохнул. Ну да, не сдержался, дал волю чувствам, но он, в конце концов, еще молод, чтобы уметь сдерживать эмоции и разрешать такие ситуации без скандалов. Слабое оправдание, но у этих двух… слов нет кто они… и такого нет.
Ладно, сейчас любая попытка примирить этих двоих только хуже сделает, остается надеяться, что сами договорятся. В конце концов, взрослые люди.
– Словно мне ровесники, – пробурчал Володя достаточно громко, чтобы его услышали. Услышали. Крейс остался невозмутим, а Лигур слегка скосил глаза, поняв, что это заметили, нахмурился и отвернулся. – Крейс, когда станет ясно, получилось у твоего приятеля, что он задумал или нет?
– Скоро милорд. Он обещал прислать человека к тронскому мосту.
Володя достал карту и нашел этот мост. Кивнул.
– Его мы никак не минуем. Лигур, распорядись, чтобы туда Тутс со своими орлами, которые еще бараны, первым прибыл.
Лигур чуть улыбнулся.
– Он уже не зовет своих людей баранами. Возвысил до горных козлов.
Возвысил? Володя задумался, кем обиднее быть – бараном или горным козлом? Все же порой местных он совершенно не понимал. Одно радует, Лигур уже начал шутить, значит, от обиды отошел. Или до него наконец дошло, что ведет себя как ребенок.
Два дня марш проходил хоть и не без проблем, но спокойно. Володя уже начал всерьез задумываться, что бы отпустить тот небольшой хвост из крестьян и одиноких купцов, проклинавших и герцога и самих себя, которым не повезло попасться разъездам Тутса. Он, следуя приказу вежливо, но твердо сгонял всех в отдельный караван, двигающийся под небольшой охраной позади армии.
Впрочем, пока не ясна ситуация в Эндории отпускать их нельзя, а там все будет зависеть от полученных новостей.
К назначенному для встречи месту подошли на второй день. Здесь их уже ждали. Кавалеристы задержали показавшегося подозрительным человека, а он вдруг начал кричать про встречу с Крейсом… При посторонних Крейса Крейсом никто не называл уже давно, всадники знали только тира Дитона. Повезло, что среди солдат оказался человек, который был с Вольдемаром еще с Тортона, он и сообразил о ком речь.
– Тир Дитон! – рявкнул он, отвешивая пойманному тумака. – Мы сообщим о тебе, но если… – Пойманному продемонстрировали огромный кулак.
Разобравшись в чем дело, Крейс тихонько отматерил незадачливого шпиона, которому он уже сто раз говорил, как его новое имя. В конце концов, человека, предварительно обыскав, доставили непосредственно в шатер к Вольдемару, где он и поделился новостями.
Володя сидел в стороне и в разговоре участия почти не принимал, изредка только задавал уточняющий вопрос и все, предоставив разбираться Дитону. Но вот он исчерпал все вопросы, а посланец неведомого друга Крейса выдохся.
– Тир, вы уверены в этом своем человеке? Он точно сделает то, о чем обещает? – этот вопрос мучал Володя все время. Если они сейчас поставят на этого таинственного человека, чье имя Крейс даже отказывался называть, и окажется что он не справился… или того хуже, он провернет нечто такое, что в свое время провернул Володя в Тортоне.
– Мы с ним росли вместе в Тортоне. Уже позже он уехал в Эндории… на него я и надеялся, когда вы, милорд, интересовались моими связями.
– И ты не хочешь его назвать?
– Милорд, если вы прикажете, я скажу, но…
– Не надо. Ты только скажи: уверен в нем?
Посланец зачарованно переводил взгляд с одного собеседника на другого, не решаясь вмешиваться. Володя же, делая вид, что увлечен разговором с тиром, внимательно наблюдал за реакцией посланца, старательно вспоминая, что говорили психологи на базе о мимики. Хотя что они говорить могли? Ну выучил он теорию, толку-то? Тут опыт нужен, чтобы пор малейшим признакам с ходу определять реакцию человека на слова. Впрочем, даже теория может помочь, все же перед ними не профессиональный разведчик, которого дрессировали владеть собой по методикам двадцать первого века. И вроде как гонец не врал… или его самого обманули.
Впрочем, что думать? Шанс упускать нельзя, на такое Володя и надеялся, когда давал Крейсу задание внедрить людей в крепости перевала и подобрать скрытые отряды – не стыдно и у Эриха поучиться. Так какой смысл теперь опасаться? Принять меры предосторожности надо, но и шанс упускать не стоит.
– Хорошо! Тир, забирай гонца и еще раз поспрашивай подробности, потом прикажи его накормить и награду дай. Скажи еще часовым, чтобы меня не беспокоили, я письма писать буду.
Дитон поклонился и махнул рукой гонцу, заставив его вскочить с места и склониться в глубоком поклоне. Вскоре Володя остался один. Достав из крепкого дубового сундука, игравшего роль походного сейфа, ключ шифра, он засел за составления письма графу Танзани. Сначала написал его начисто, перепортив кучу бумаги, пока текст его не удовлетворил. Еще раз перечитав письмо, засел за шифрование, потом сделал еще три копии, после чего сжег оригинал и старательно растер пепел на полу.
Спустя некоторое время к графу в Вертон отправилось четверо гонцов с разницей в час. Причем каждый был уверен, что он единственный и что от этого сообщения зависит исход войны и судьба королевства.
Володя долго еще стоял на холме, провожай последнего гонца, а потом любуясь на заходящее солнце.
– Радио изобрести, что ли? – пробормотал он. Вздохнул и отправился к себе – нужно еще принять Лигура и выслушать доклад о состоянии войск, хотя чего там выслушивать? И так все видно, войско-то всего ничего. Но положено, сам завел такой порядок. Нельзя требовать от людей выполнение установленных правил и одновременно нарушить их самому.
– Люди готовы терпеливо сносить самые суровые законы, если видят, что они одинаково неукоснительно применяются абсолютно ко всем слоям общества. Но стоит появиться прослойке неприкасаемых и все начинает рушиться. Сначала ропот, потом восстания. Не от суровости правил, как можно полагать, а от того, что от них требуют исполнения законов, которые не соблюдают те, кто установил их. Потому если ты действительно хочешь убедить людей исполнять какие-то устанавливаемые тобой правила, возьми за привычку следовать им самому.