Сергей Калашников - Вожак младшей стаи
— Так, твои же, вроде как загинули все в войну-то? — озадачилась Нинка.
— Загинули. Я себе другую жену взял. Красивую, городскую и очень ленивую, чтобы она мне мою Глафиру не напоминала. Мне её Танька из городской банды присватала. Вот и взял я за себя Катерину, да с тех пор с нею и мучаюсь. Языкастая — палец в рот не клади. И делает всё не по-людски. Пятого уже отпрыска родили в охотку. А что в доме всё вечно на голове стоит, так это даже хорошо. Мы с ней поэтому лаемся каждый день с утра до вечера, а по ночам миримся, стало быть, но уж с вечера и до утра. Так и растут у нас дети посреди единства и борьбы противоположностей.
Обещанного тарарама в доме старосты не было. Старший ребёнок, одетый и стриженный мальчиком, но нежной округлостью личика напоминающий девочку, следил за тем, как крупный, со спичечный коробок, паук накладывает свою паутину на рамку, образованную четырьмя натянутыми квадратом нитями. Второй по старшинству — несомненно мальчик — убеждал некрупного фермика покатать его на тележке. Для чего прикладывал к своей голове длинный гибкий усик. Видимо, пытался таким образом внушить тому нужную мысль. И Федька и Нинка так и обмерли при виде этой картины, потому что это явно был Страж — очень опасная особь.
Третьего по возрасту мать вытаскивала за ноги из печной топки. Холодной, разумеется. Извлекаемое на свет божий существо протестовало молча, выбрасывая наружу горсти золы и пепла. Ещё двое выглядели мирно, занимая свои места в манежике и в колыбельке. Впрочем, в манежике, кроме человеческого детёныша, присутствовал мегакотёнок.
— Кэт! — отрекомендовалась супруга старосты. — А ты, Вован, — обратилась она к торчащим из топки ногам, — раз уж залез туда — поправь колосниковую решётку.
В печке что-то звякнуло, клуб пепла вылетел на сей раз из поддувала, а потом и сам третий сын выпятился на всеобщее обозрение и, ни секунды не медля, помчался в неизвестном направлении.
— Не вздумай в рисовом чеке купаться! — напутствовал его отец. — До пруда добеги. Так что, Катерина! — обратился он к супруге, — как я понимаю, угощение уже на столе?
— Издеваешься, Скопцов! — упёрла руки в боки женщина. — Видел же, что Вовка выкинул — он там, оказывается, спрятал панцирь от перелинявшего крысолова. А назад вытащить не сумел. В общем, печку нужно разбирать и прекладывать заново, потому что иначе эту скорлупу оттуда никак не достать.
На то, что Доктор Врач занялся осмотром младшего ребёнка никто не обратил внимания, как и на промелькнувших несколько раз на дороге других особей фермиков — похоже, к инсектам тут давно привыкли и воспринимали их как часть жизни.
* * *— Тут наш Коньков хутор, а потом на восток Лунёв и ещё дальше Никольский — они все для фермиков находятся в ихнем Улье. В аккурат по границе леса и росчисти, что под посев рослой пшеницы. То есть они тут всё время бегают, одно грызут, другое сажают, а на нас почти не обращают внимания. Хотя, речь понимают. А иные, что размером крупнее, и вовсе разумные. Даже разговаривают, — рассказывал Скопцов за ужином. — Затворы в рисовых чеках помогли укрепить — у них цемент очень крепкий выходит. Перемычки между делянками засадили кустами, лес проредили и тоже чего-то там своего навтыкали.
Нам, когда попросим, приносят брёвна или жерди, но самих попросили деревья не рубить, а говорить им, когда надо. В остальном же, никакой разницы нет — что до них жили, что сейчас.
Услышав столь ответственное заявление из уст лица, облечённого местными жителями наибольшей мерой ответственности, Федька с Нинкой только переглянулись. Похоже, в этих отданных в «кормление» экипажу авианосца местах, сживание людей и инсектов прошло как-то более-менее успешно. Впрочем, из болтовни за припозднившимся ужином, выяснилось, что две семьи отсюда и одна из Лунёво — съехали. А в Никольском все остались. Похоже, не все люди одинаково спокойно приняли чужаков.
На другой день с утра отправились с визитом вежливости к офицерам с авианосца — они «квартировали» неподалеку от Коньково, буквально в десятке километров. Как раз подходящая пешая прогулка. Надо сказать, «гуляли» в сопровождении убедительного эскорта из примерно полусотни стражей. Шли под сенью древ, наблюдая вокруг признаки не вполне понятной деятельности. То встретится сухая канава с пологими склонами, покрытыми короткой плотной травой. То попадётся на глаза лишённое коры дерево, сохнущее, белея очищенной древесиной. То — вал свежей, ещё не слежавшейся земли. Вички молодых насаждений или недавняя вырубка.
Общее впечатление — культур-мультур. Ни гнили, ни сушняка нигде нет. Лианы развешаны на деревьях на манер гирлянд. То там, то тут отмечаются посадки культурных растений, как декоративных, так и плодоносящих. Нинка — а она теперь дипломированный биолог, уверенно называла десятки наименований, которые доморощенный биолог с гастрономическим уклоном Нах-Нах тоже узнавал. Из того, с чем он сам раньше не встречался, тут были, в основном, саговники. Ну, или совсем для него неизвестные виды.
На полдороге Юлька вдруг разревелась и категорически не желала успокаиваться, пока не была возложена на папенькино плечо — почему-то именно его ей сегодня не хватало. Так она и доехала до места, где сразу попала… наверное, это был парад в честь прибытия её маменьки — Второй Царицы Улья Мелкой. Потому что сначала гости прошли мимо строя Воинов — это разумные особи высокого ранга.
А потом мимо в колонне по двадцать проследовали Солдаты. Этих считают полуразумными или вовсе неразумными — зависит от личного опыта каждого. Ритуал знакомства с высшим командованием прошёл в соответствии с протоколом, выработавшимся за последние годы в Ремнёво. Мелкая аккуратными буквами писала на темно-коричневых черепах должности или звания: Командир Десанта, Капитан, Старший Офицер, Старший Навигатор… а Федька держал баночку с белой краской и протирал кисточки.
Вообще-то, сей, кажущийся прозаическим, ритуал был исполнен глубокого значения, в котором обе стороны выражали друг другу уважение и приносили уверения в готовности впредь общаться между собою в индивидуальном порядке — Царица наделяла «подданых» личными признаками, идентифицируя их для себя. А сама она была для них «старшей» просто потому, что такова иерархия, установленная древними законами и уточнённая Первой Царицей — Матерью Улья.
Остаток дня прошел в разговорах — Мелкая расспрашивала офицеров об их прошлом. Где служили, куда летали, с представителями каких рас встречались. Федька помалкивал и мотал на ус. И, тут вот какой момент! Разговор шёл на русском. Нинка, в силу своей общей чувствительности, наверняка улавливала и отношение к себе или событиям. Но и Федька, отродясь не отличавшийся чутьём ко всему этому, тоже различал какие-то посылы.