Владимир Коваленко - Кембрийский период

Когда из облака пыли показались вымпелы над копьями, гарнизон разразился приветственными криками.

— Кто пожаловал? — поинтересовалась Немайн.

— Брат короля. Самый младший, — объясняли ей. — Отличный рыцарь! Но сэр Эдгар с ним наплачется. Видишь, как скис?

Клирику стало даже жалко командующего. Мало ему бывшей богини в подчинении — извольте еще и короля заполучить. Точнее, подкороля… Принца. Ворота открыли, однако, только когда затормозившее у них облако осело, удалось рассмотреть всадников — серых от пыли, но веселых.

— Открывай, Эдгар, — раздался рокочущий бас, никак не вяжущийся с обликом невысокого юноши, который изволил им разговаривать. — Пришла подмога. Рис ап Ноуи явился на помощь брату! Со мной десять рыцарей… и десять дам. Каждая из которых стоит двух рыцарей. Но мило уступает право набить морду Гвина мужчинам.

— Да, это он, — печально объявил сэр Эдгар. — Открывайте… Добро пожаловать, мой принц.

— И принцесса! — Медведю — медведица. Такая же щуплая, но голос… И где он помещается?

— Простите, прекрасная Гваллен, я не сумел вас разглядеть за поднятой пылью.

— Да, мы с Рисом любим быструю скачку! Но теперь нам нужно по бочке горячей воды на нос и по две на носик!

— Но почему именно так?

— Потому, что вторая понадобится вечером, за день мужчины успеют перепачкаться… Ого! Что это вы тут строите такое? Кот?

Котом валлийцы называли почти любое осадное сооружение. Самые маленькие называли крысами.

— Ну это скорее лев, Валли. Или росомаха! Это ведь сида строит, да? Можно на нее посмотреть?

Бас дрогнул. И только тут Клирик сообразил, насколько молод его обладатель. Хорошо, если семнадцать исполнилось! И вот этот мальчишка отправляется на войну — с женой, друзьями и подругами. Кстати о жене — Гваллен выглядела взрослее мужа. Возможно, из-за дорожной пыли.

Только ворота сомкнулись за его отрядом, только отвели тяжело дышащую лошадь, как принц бросился к недостроенному мангонелю. И налетел на монашку с ребенком. Ну а какая девушка еще в рясе ходить будет? Образ портил только шлем, лихо сдвинутый на затылок…

— Извини, сестра… — И сунулся было вперед. И был ухвачен сзади за рубаху.

— Стоять! Не лезь, убъет.

— Кто убъет? — спросил недоуменно принц. — Кого?

Но остановился.

— Видишь вон того типа с топором?

— Вижу. Высоко как…

— Видишь, какое здоровое бревно он обтесывает? Что-то оно не лезет в паз…

— Толстое, да…

— Вот. Во-первых, если что-то пойдет не так, бревно упадет вниз. И если на тебя, Гваллен плакать будет, так?

— Не буду, — сообщила подошедшая принцесса. — Кто так умрет, тот не достоин моих слез. Я просто буду сидеть, как собака, на могиле… А потом, если мой муж не будет тебя слушаться около твоей машины, его убьешь ты, Неметона. Я права?

— Не-а. Это сделает вот тот бородач. Стройкой руководит он, я только советую. Так получилось.

— Это Неметона? — удивился принц Рис. — А уши где?

— Под шлемом. А глаза снаружи, муж мой! А еще у нее под рясой шитое платье и шелковая рубашка. У меня тоже такая есть! А это у тебя кто?

— Сын. Мой.

И попыталась заслонить от внимания.

— А у него тоже уши острые?

— Нет. У него обычные уши… Леди Гваллен, пожалуйста, не беспокой моего сына. И не проявляй к нему излишнего внимания. Мне это очень неприятно. Увы, все сиды так устроены…

— Да? Вы так любите детей?

— Ршшрр. — Сида рычала игрушечно и комично, но намека хватило.

— А что нужно сделать, чтобы осмотреть кота?

— Это не кот, это мангонель. Машину придумали франки, оттого и название. А нужно поговорить с одним бородатым типом.

— Тем самым, который убъет?

— Именно. Он расскажет, как себя вести. И заставит одеть шлем. Раз появишься на стройке без шлема или учудишь что — больше не пустит. И не посмотрит, что брат короля. Ему на это наплевать…

— Большой зануда, — подвел итог Рис, — но ничего, уговоримся. Я умею быть хорошим. Жена подтвердит.

— Достаточно того, что я его жена.

— Вот именно. Сама меня выбрала, кстати.

— Ерунда. Выбирает всегда мужчина.

— Но я-то выбирал из тебя одной!

— Тогда ты счастливый человек, — подвела итог Немайн. — Который сперва отдохнет с дороги, устроит свое счастье поудобнее, пройдет инструктаж по технике безопасности у Эгиля или Харальда, а потом уже полезет под бревна. А жена счастливого человека за этим проследит, не так ли? Что еще?

— Уши покажи, пожалуйста, — попросил Рис.

Немайн вздохнула и сняла шлем. Уши расправились. Встали торчком. Легли как перед атакой. Свисли к плечам. Снова поднялись. Дернулись. Ищуще пошевелились.

— Ну как? Понравились?

Парочка молчала, глядя во все глаза. Онемели. Немайн ждала. Первой дар речи обрела Гваллен.

— Дай потрогать, а?

Немайн свесила уши к плечам.

— Ну пожалуйста, ну хоть погладить…

И гладила. Почти полчаса! Но, правда, очень осторожно. Как царапучую кошку. Пока не согрелась вода в бочках. Клирик ринулся «домой» — в палатку. Откинул полог — внутри девушка. По меркам двадцать первого века — девочка. Сидит по-японски, на пятках. И именно как японка — привычно и ловко. Нормальный европеец, конечно, и не так может свернуться. Но удобно не будет. А эта естественна. У Клирика даже картинка перед глазами нарисовалась: девчушка снимает гуттаперчевую маску. Представляется: полковник Хидзиката, токийская военная полиция! Достанет из воздуха катану — и хрясь напополам! Стало весело, дальше незваную гостью рассматривал улыбаясь. Для верности обошел кругом. Одежек только две — по валлийским меркам нищета. Верхняя, синяя, чуть коротковата для приличной дамы — так бритты поступают, когда нет денег на два разных платья — для работы и для представительства. А вот грязной каемки по краю нет. Так что не работала она в этом платье и даже ходила недалеко. Рукава узковаты, да еще и перехвачены красной тесьмой на запястьях. Рубашка — краешек торчит — по подолу вышита, и довольно тонко. Кажется, льном. Вот и все. Кто бы ты ни была, милочка, а опыта тайной службы у тебя нет, и прокол детский — бедное платье поверх богатой рубахи. Тоже чистой, а ведь вся грязь липнет на тот подол, что длиннее, в этом Клирик уже убедился. В волосах простые роговые гребни, без резьбы. Никакого намека на клан нет.

И вообще, выглядит чуточку знакомо. А вот ведет себя — нет. Собственно, никак себя не ведет. Разве дышит. Пахнет вишневой настойкой. Самую чуть. Ждет? Хм. В эту игру могут играть двое. И отчего не проверить, как тело эльфийки отнесется к японскому стилю утонченности?