StEll Ir - История Любви. Предварительно-опережающие исследования
Ийечка тихонько ойкнула, а Наташа запустила ей средний пальчик в порядком намокшие лепесточки влагалища, когда это кутающееся в простыню привидение влетело в купе. Марина спешно копалась в сумочке. «Ага, вот…», в руках её матово блеснул здоровенный загрансамотык. Ийечка даже онеметь не успела от удивления, а Наташа хихикала уже вслед вновь столь же молниеносно исчезнувшей Марине.
…– Михалыч, а ну приложи! – Марина, запыхавшись, сравнивала размеры двух практически одинаковых агрегатов. – Этот входит…
– Ядрён пизда с дыркой круглою! – Михалыч даже обомлел. – Это ж где ты такое удрала чудовище? Никак – самотык!
– Самотык… самотык… – Марина уже отбросила резиновую свою игрушку в угол и перекидывала ногу над торчащим хером Михалыча, закусив озабоченно губку и осторожно присаживаясь жопою на его торчащего вверх елдака, – давай, милый, давай… Покачаемся…
– Покачаемся, так покачаемся… – Михалыч понял, что заново недооценил способности этого беложопого урагана и во второй раз уж решил не совсем осторожничать.
Он ещё немного придерживал Марину за талию, пока та елозила жопою, ища сжатою дыркою горячую головку, а потом уже, чуть лишь почувствовал, как тугое кольцо привпустило в себя самый конец, сжал покрепче Марину за талию и с одного маху враз посадил эту большую мягкую задницу к себе на колени. Марина раскорячилась ногами вширь и застонала от глубины ощущения ворвавшегося в задницу на весь рост жаркого гобыльца.
«Ох..хо-хо! Ой, бббляя-а!..»
«Ну что, голубушка? Довыёбывалась жопой садиться на хуй! Эт тебе не табурет со скамейкою!», Михалыч довольно посмеивался, вовсю в руках балуя белыми литыми грудями Марины, «Передохнёшь чуть или дальше качаться поехали?..»
«П..п..пиздец… прости, Михалыч…», Марина пыталась пошевелить разъехавшимися в стороны коленками и ощущения в заднице оживлялись и не давали ей говорить, «П..п..поехали!..»
Михалыч с удовольствием закачал жмущую горячим кольцом его хер жопу под своим животом. Марина упиралась руками в плечи ему, ногтями сжимая готовую лопнуть тельняшку, а потом обеими ладонями стала сильно растирать свой живот, не решаясь ещё прикрыть от Михалыча яркий вид насаживаемого на хер кольца. «Давай уже, озоруй!», прикрикнул даже на неё Михалыч, видя, как жалобно пускает соки пизда, и Марина обеими ладонями юркнула под живот, выдрачивая своё вновь проголодавшееся сокровище. Но Михалычу всё же покрепче пришлось: он впервые ёб своим гобыльцом женщину в сраку, и тугая резь кольца у самого корня живо его подвела. Под саму черту… Михалыч схватил вдруг резко воздух во всю грудь, облапил всю Марину, прижал к себе и вывернул белую мягкую руку ей над плечом, целуя в крепкий засос женский запах мохнатой подмышки. Хуй его уже лил замершей Марине в жопу порция за порцией струи жаркой его малафьи… Замершая Марина с зажатыми между животами ладошками чувствовала, как её колотит успокаивающаяся дрожь уходящего возбуждения – кончить она так и не успела.
– Оо-й… бб-бля!!! – Михалыч сидел на диване, отдуваясь и приходя в себя. – Дай пиздень тебе хоть погоношу… пальцем, что ли… или этим твоим… Ведь без ломо́ты осталась же!
– Ну тебя, Михалыч, в пизду, с твоею ломотою! – Марина смело кокетничала, поправляя глазки у зеркала и даже жопою чуть повиливала, так как Михалыч минуты на три был безопасен, как пролитый дождь. – У меня есть, кому гоношить… Второй раз к девочкам без трусов и потенции я являться совсем не намерена… До утра!
Михалыч только крякнул в моряцкий ус: «Вот пизда!». И чуть позже: «Самотык! Забыла хорошая… Ну да ладно – погодя занесу!». Приближалась станция спящего города Аврораград.
Марина вошла в купе, томно раскачивая задницей и небрежно помахивая своим алым халатиком в руке. Вид у неё был разъёбанно-умилённый.
– А я думала ты пописять… – Наташа с усталыми глазками гладила по головке сидящую на корточках перед её писей Ийечку и ещё улыбалась Марине.
– Ходил один мой приятель в лес пописять… – рассказывала Марина забираясь ещё плохо слушающимися ногами на свой диванчик, – …встретил мишку там косолапого… так заодно и покакал…
– Так ты всё это время что – какала? – Наташа всерьёз обеспокоилась за физическое здоровье Марины.
– Ну уж скорее наоборот!.. – Марина застряла в какой-то полураковой позиции, стараясь поправить сбившуюся под неё простыню, и ей было почти не до смеха. – Ты бы, лапонька моя нежная, лучше лизнула б разок у меня молока от Михалыча, а то вся протеку на постель опять! Отлижи, а, Наташ?
– А можно я? – Ийечка снизу обернулась к высоко задранному Марининому заду.
– Ийечка, солнышко моё бесподобное! – Марина обернулась навстречу из-за своей задницы, позабыв о простыне. – Нельзя ни в коем случае: я же говорю – всё было совсем наоборот! Ты ещё маленькая! Нельзя! Видишь?
Марина сильно раздвинула обеими руками свои ягодицы, показывая, почему именно нельзя. Разъёбанная дырень жопы ещё не сошлась мокрыми краями и перед Ийечкой пульсировало в слипшихся от спермы волосиках широкой чёрной дыркой очко. «Ну и что… Я осторожно!», Ийечка поцеловала Марину в левую оттягиваемую булочку. Затем она так же поцеловала в правую, а потом принялась целовать Маринины пальчики, приближаясь всё ближе к разрезу попы. «О, господи! Она “осторожно”!», Марина вздохнула от прилива хлынувших в неё чувств, опёрлась щекой о полотенце на стенке и поневоле выпустила из рук ягодицы. Ийечка тут же взяла её большие булки в свои ладошки и раздвинула их ещё немножко. Кончик носика её коснулся края разверстой дыры, щекотнул несильно, пробегая по самым краям, и Марина взвыла от радости. «Ийечка… Прелесть моя!.. Я сейчас здесь умру!!!». Наташа, уже вновь позабыв о подкрадывавшемся к ней сне, тихо хихикнула и взвела затвор чуть скрипнувшего «Кодака». Ийечка погрузила язычок в трепещущую раскрытую дырку, и лицо её наполовину скрылось между пышных ягодиц Марины. Через минуту Марина не вынесла сладких терзания, резко обернулась и поцеловала Ийечку в весь перепачканный Михалыча малафьёй ротик. «Теперь здесь… солнышко… потереби мне губками здесь… пожалуйста!..», Марина, задыхаясь, сжимала в пальцах вздувшийся до багряного сосок клитора. Ийечка ухватилась губками за пунцовую большую головку и замотала в стороны всем лицом. Марина зажевала полотенце со стены. Сильные сотрясающие конвульсии пошли по всему её телу и горячие упругие струйки ударили Ийечке в носик. Ийечка тут же перехватилась губками за влажные лепестки и всем ротиком вжалась в оргазмирующую Маринкину вульву. Носик её упёрся в нежную струнку перегородки попы с влагалищем, и девушке совсем нечем было дышать. Но Ийечка тихонько и быстро проглатывала, до тех самых пор, пока не опустошила до капельки всю пульсирующую в неге Маринину пизду…