Алексей Борисов - Смоленское направление - 4
- Петер, - сказал Гюнтер, когда Дистергефт закончил рассказывать о каком-то монастыре, - вот ты давно знаешь Алекса. Как ты думаешь, у него остались знакомые по ту линию фронта?
- Знакомые … хм, мы об этом как-то не разговаривали. Думаю, нет. Хотя, постой, один раз он обмолвился, о генерале Волосе или Волосове. Сейчас не вспомню, но речь шла о недалёкости этого генерала. Мы тогда о Китае спор затеяли, конкретно о Чан Чунчене.
- Китай это далеко. Я вот, газеты в кабинете видел, к вам почтальон приходит?
- Аа, вот ты о чём. Раз в две недели я езжу на аэродром, отправляю отчёты в Берлин, летчики делятся.
- Хиславичи! Господа хорошие, - подал голос Савелий.
- Так Алекс, он что, - не обращая внимания на Савелия, - с китайцами работал?
- Нет, он какие-то дела с Японией имел, - ответил Дистергефт, - а этот китаец там учился. Алекс говорит, у него большое будущее.
С прессой всё прояснилось, а так же стало понятно и то, что профессор не такая важная шишка, как изначально предположил Шмит. На свою беду, выяснилось, что и со связями Алекса и дальнейшей его разработкой может ничего не получиться. Дела за океаном абверовца не интересовали, не его поле деятельности. Нужно было нечто поближе, до Уральских гор. Так что, подъезжая к комендатуре, Гюнтер решил хоть что-то поиметь с родственника, сообщив ему об отправленной и не дошедшей до адресата посылке. То есть, о научных изысканиях Петера - в Берлине неизвестно, так как самолёт пропал. И какая разница, кто и под каким соусом доложит, что удалось определить местоположение артефакта? Суть его предложения заключалась в том, что неплохо бы было взять его в компанию. Ведь научное открытие это одно, а практическая польза от находки, которую ещё предстоит извлечь, и что возможно с этого получить для себя лично - совершенно другое. Он же в свою очередь, постарается заинтересовать некоторых влиятельных людей, занимающихся подобным поиском. Только в этом случае, награды, финансирование и многие блага будут несравненно выше предложенных жадинами Розенберга, так как его знакомые люди имеют огромное влияние в Рейхе и их возможности даже трудно представить. Все останутся в выигрыше. Да и не стоит забывать о семье, всё в общую копилку.
- Я тебе, Гюнтер, вот что скажу. Алекс не разделяет идей "любителя лимонов", и считает его приход к власти горем для народа. Это он просил тебе передать. А я со своей стороны, заметил, что и ты, как настоящий германский офицер не в восторге от того идиотизма, который фюрер, время от времени выдаёт за божественное откровение, толкая миллионы на бойню. Мы хотим только одного, скорейшего окончания войны. Если ты собираешься не просто сделать карьеру, а ещё и увидеть внуков, не боящихся смотреть на небо, откуда могут посыпаться бомбы, то хорошенько подумай, стоит ли нам работать вместе? Вожди приходят и уходят, а Германия остаётся. С кем мы, ты наверно, уже понял. И эти слова я передал тебе не где-то в лесу, а заметь, возле комендатуры.
- Ты не боишься, Петер? Ты понимаешь, что после этих слов я обязан тебя арестовать?
- Страх? Мне было страшно, когда один ублюдок стрелял в меня в восемнадцатом, когда ожидая ареста, я почти засунул голову в петлю, когда началась война, и мир погрузился в хаос. Но когда рядом с тобой, с самолёта расстреливают детей, тебе уже на всё наплевать. Я не боюсь, а по поводу, что ты должен, поступай как велит совесть и честь. Только мне кажется, что крошка Лиина, никогда бы не связала свою судьбу с негодяем.
- Почему ты так решил? Вдруг, я как раз и есть тот негодяй?
- Глаза Гюнтер. У тебя глаза честного человека.
- Никогда об этом не думал. Но ты прав, я бы не стал тебя арестовывать, хотя бы только потому, что ты брат Магды и дядя моих детей. К дьяволу все эти хитроумные комбинации. Я тоже умею быть благодарным. Что я могу сделать для тебя?
- Сообщи отцу, что я жив. Он наверняка беспокоится.
- Уже.
- Что уже?
- Я дал телеграмму, перед тем как ехать сюда. Мне попалась твоя фотография сделанная совершенно недавно. Она была у русского. Он должен был тебя убить. Там, - показав пальцем на восток, - узнали про твои поиски.
- Вот оно что … тогда я дам тебе одну любопытную карточку.
Дистергефт выудил из внутреннего кармана крохотный снимок, на котором были запечатлены несколько людей в военной форме времён Гражданской войны, стоящих и лежащих вокруг какого-то предмета, сплошь усыпанного потемневшим камнями, как жаба бородавками.
- Что это? - спросил Гюнтер.
- Это то, что я искал. Алтарь Святовита был найден группой Леплевского. Этот снимок сделан за день до их гибели. Находку погрузили на плот, а посередине реки брёвна разошлись. Все погибли. За Царицын шли ожесточённые бои и никому до них не было дела. Негатив остался у фотографа. Насколько мне известно, это единственное фото, которое подтверждает существование алтаря. Есть рисунки от руки, да ты их видел.
- А кто фотографировал, как ты на него вышел?
- Случай, мой друг. Всё решил случай. Снимок сделал некий Натан Залкинд. Тёмная личность, бывший бандит и бундовец. Он не входил в группу поисковиков, но каким-то образом притёрся к ним, думаю, из-за пайка. О нём в письме упоминал один из членов экспедиции. Так я и отыскал этого фотографа, но, к сожалению, немного опоздал. Побеседовать с ним не получилось - сбежал. Спасибо нашему другу, везущему нас. Это он спас все бумаги, находившиеся в доме фотографа.
- Я постараюсь по своим каналам разыскать этого еврея.
- Попробуй. Он ведь тоже что-то может знать о свойствах алтаря.
- То есть то, что с его помощью можно узнать будущее это правда?
- Да. Один из мифов прямо об этом говорит. Жрец мог предсказать, что случится на следующий год. Только предсказания, почему-то были очень мрачными, я бы сказал, с летальным исходом для вопрошающего.
- И ты веришь в это?
- А что мне остаётся? Чем глубже я окунался в археологию, тем больше я натыкался на необъяснимые наукой вещи. В принципе, объяснить или подвести приемлемую гипотезу можно в девяноста девяти случаев из ста, но этот оставшийся один процент не могут понять даже величайшие умы мира. Остальные же стараются его и вовсе не замечать, так сказать, допустимая погрешность. Подумаешь, карта Пири Рейса с ещё не открытым материком или полёты с церквей на матерчатых крыльях в тринадцатом веке.
- Бред, Петер! Это бред шарлатанов!
- Так давай проверим. У меня есть одно очень загадочное, я бы даже сказал, любопытнейшее письмо, где весьма странным способом описывается событие, которое случится седьмого декабря. Я передам тебе его фотокопию. Если оно не произойдёт - я шарлатан. Согласен?
- Да. Только я думаю, что лучше нам даже не читать его. Все эти катрены можно толковать сколько угодно и они могут быть применены к любому событию. Ну, показывай. Дистергефт протянул Гюнтеру фотокарточки.